Федор сам не знал, какой из двух вариантов предпочел бы. Поначалу ему хотелось, чтобы она по-прежнему его любила, чтобы выдумала эту глупость, потому что поняла, что они друг для друга значили. Но чем больше проходило времени с их первой встречи, тем меньше иллюзий он питал, и тем крепче становилась мысль о том, что лучше бы она вовсе о нем не вспоминала — ни из искренних побуждений, ни ради выгоды.
— Я думаю, тебе есть кому составить компанию летним вечером, — отрубил Федор.
— Ты прав, — кокетливо ответила Жанна, — но я всем мужчинам предпочту тебя.
— А я предпочту провести время в гордом одиночестве.
— Хотел сказать — предпочтешь мне?
— Жанн, это все?
— Нет. — Ее интонация превратилась из игривой в сердитую. — Я не знаю, как тебя уговорить. Я все испробовала. Ты непробиваемый!
— Может, это не стоит таких титанических усилий?
— Может быть. Ладно, последняя попытка. Я действительно очень хочу получить эту работу — престижную, денежную, перспективную. Я не буду говорить, что такой шанс выпадает раз в жизни, потому что иногда он не выпадает вообще. И мне не к кому обратиться с просьбой жениться, кроме тебя.
— Жанн, я не поверю, что у тебя нет достойных кандидатов на роль жениха. И это не комплимент, это факт.
— Есть, — не стала отрицать Жанна. — И как ты себе это представляешь? Вась, давай поженимся, потому что мне это поможет устроиться в крутое место? Да я не то что не устроюсь, я еще и ухажеров растеряю с таким подходом! А выбирать из каких-то знакомых-приятелей — не только глупо, но еще и небезопасно. В лучшем случае решат, что я чокнулась. В худшем… Не знаю, что там может быть в худшем, но мне бы не хотелось нарваться на неприятности из-за фиктивного мужа.
— Наконец-то, — рассмеялся Федор.
— Что? — Жанна насторожилась.
— Наконец-то ты говоришь искренне. А то поужинать, поужинать.
— А я и поужинать с тобой хотела искренне.
— Ой, прекрати, я могу и передумать.
— То есть ты согласен?
***
Дуэт «Шерлок и Холмс» сорвал самые бурные аплодисменты. В основном, конечно же, благодаря чистому и выразительному голосу Милы. Впрочем, Дина тоже не подкачала — в припеве и проигрыше романтической песни она исполнила импровизированный рэп. Рифмовка была так себе, сама Дина охарактеризовала ее как «любовь-стынет кровь», но публика осталась в восторге и охотно аплодировала в ритм.
— Я тебе говорила, что ты выглядишь, как богиня? — спросила Дина.
— Говорила, но я не против послушать еще, — весело откликнулась Мила.
Мила сегодня и впрямь была хороша, а на сцене преобразилась самым невероятным образом. Дине оставалось только приятно удивляться: ее скромная, даже стеснительная подруга, изящно пританцовывала, смотрела прямо в зал, а глаза ее светились ничуть не слабее двух прожекторов, висящих под потолком.
После исполнения к Миле было не подобраться — юноши наперебой заигрывали, а какой-то весельчак не растерялся и притащил для нее пластинку, выпрошенную у ди-джея.
— «Золотого граммофона» нет, вот тебе «Золотая пластинка», — вручил он ее Миле под общий хохот.
Дина тоже не оставалась без внимания — ей вовсю предлагали поучаствовать в рэп-баттле или исполнить фристайл на предложенную тему. Дина отшучивалась и кокетничала, но, положа руку на сердце, с куда большим удовольствием она бы сейчас сидела в маленькой кухне у Федора и, подперев руками подбородок, слушала его рассказы, задавала дурацкие вопросы и поглядывала на Тютю, который наверняка вытворял бы что-то забавное. Пытался поймать тень на стене, например.
С удивлением Дина отметила, что новые размышления ей нравятся и не нравятся одновременно. Федор занимал почти все мысли, не проходило и часа, чтобы она не подумала — а что бы он сказал? Как бы повел себя? Даже каждую строчку из своего дурацкого речитатива Дина пыталась оценить с точки зрения Федора: он бы точно посмеялся и, возможно, придумал ироничный рифмованный ответ.
И это здорово мешало. Теперь все свои слова и поступки Дина будто примеряла на Федора — ну как тебе? А любое воспоминание прокручивалось в голове до тех пор, пока не не уступало место новому событию, которое тоже вскоре становилось воспоминанием…
Но все-таки думать о нем было приятно. Парадоксальным образом переживания, предвкушение встречи, легкое волнение во время их разговоров оказывались изматывающими, но при этом заряжали.
— А ты говорила, что твоя подружка — сыщик. — Обиженный голос Ромы вывел Дину из раздумий.
— А что тебя не устраивает? — повела плечом Дина.
— Ну, она же поет.
— Ромик, открою секрет: можно быть медиком и хорошо танцевать, можно быть учителем и великолепно шить. А сыщики могут прекрасно петь. Это называется хобби. Можешь записать, если не запомнишь.
— А она ничего.
— Она супер.
— Как думаешь, я могу твою подружку пригласить куда-нибудь?
Дина смерила его оценивающим взглядом:
— Не знаю-не знаю… Попробуй, конечно, но ничего гарантировать я не могу. Но могу дать совет.
— Давай.
Дина поманила его к себе, Рома наклонился, и она громко и четко проговорила ему на ухо:
— Перестань называть ее «твоя подружка». Мила. Ее зовут Мила.
