— Ты и в почте моей рылся? — На секунду показалось, что говорил не он, а его брат-близнец. От прежнего интеллигентного холодного парня осталась только внешность. Изменились взгляд, интонация, голос. — И где же ты проектор нашел?
— Да уж не у тебя в комнате, ты же не дурак, да? — подмигнул Федор и, заметив, что Женя собирается встать, положил руку ему на плечо. — Не могу понять только одну вещь. За что ты так с Ириной Вадимовной?
— Женя, просто скажи, что все было не так, — растерянно пробормотал Генрих.
— Да нет, все так. — Женя запрокинул голову и медленно произнес: — Зла Ирэн я не желал. Я просто хотел забрать свое. — Он повернулся к Ирине Вадимовне. — Я придумал концепцию книги. Я ее написал. За четыре месяца работы ты заплатила мне гроши, а потом сказала, что моей фамилии на обложке не будет, разумеется.
Неожиданно Ирина Вадимовна стушевалась и принялась оправдываться:
— Мы изначально оговаривали условия, ты был согласен…
— Ты называла меня соавтором, — перебил ее Женя. — Ты мной воспользовалась. Мне это не понравилось. — Он огляделся по сторонам. — Я не понимаю, почему все воды в рот набрали? Каждый из присутствующих так или иначе страдал от самодурства Ирэн. Даже липовая художница Дина, которая провела здесь два дня. И каждый надеется, что это не напрасно. Генрих верит, что Ирэн однажды разглядит его преданность. Должен сказать, вы тратите время напрасно, Генрих Викторович, — не разглядит, иначе это случилось бы давно. Я думал, что Ирэн оценит мой труд. На что рассчитывал? Труд Елены она ведь не ценит. А какая, в сущности, между нами разница?
К Ирине Вадимовне, похоже, вернулось самообладание. Она прищурилась и сказала:
— Ты рассуждаешь, как дешевый торгаш! Отношения людей предполагают нечто большее, чем…
— Ты права, — закивал Женя. — Отношения людей — это взаимность. Чтобы что-то получать, нужно что-то отдавать. Что отдаешь ты, кроме своего королевского позволения находиться рядом и быть для тебя мальчиком на побегушках?
Неожиданно Женя широко улыбнулся:
— Видишь, я даже сейчас не смог тебе отказать. Ты ведь хотела устроить из этой дурацкой истории драмтеатр? Я пошел тебе навстречу. А теперь я хочу уйти.
Пока Женя собирал свои вещи, Ирина Вадимовна сидела в своей комнате. Не вышла она и попрощаться с Диной и Федором, их провожали Елена и Генрих. Елена собрала им в дорогу такую огромную сумку с едой, что Федор с трудом дотащил ее до машины, а Дина пошутила, что они смогут устраивать пикник после каждого пройденного километра.
— Ириночку жалко, — причитала Елена. — Она так любила этого мальчика! Вот что теперь с ней делать? Вы же детективы, вы умные, посоветуйте?
— У Ирины Вадимовны есть вы и Генрих, — приободрила ее Дина. — Мне кажется, он ее в обиду не даст. — Дина посмотрела на Генриха, который стоял чуть в стороне и о чем-то переговаривался с Федором. — И вы тоже на нее не сердитесь, ладно?
— Да что ты, девочка! Разве можно на Ириночку сердиться? Она же что дитя малое — капризничает, суетится, а сама добрая душа. И хочет, чтобы как лучше, а разве ж она знает, что для каждого лучше?
— Вы попробуйте ей объяснить, — сказала Дина.
— Да не послушает она меня. Сколько раз говорила: Ириночка, не приводи в дом всякую шваль, кто его знает, что у людей на уме? Недаром же придумали: мой дом — моя крепость. А она посмотрит на меня, как на дурочку, да скажет, что я в средневековье застряла.
— Ну что вы, какое средневековье. — Дина крепко обняла Елену. — Вы, наверное, еще более здраво рассуждаете, чем мы все вместе взятые. А если вы вместе с Генрихом будете рядом, то Ирине Вадимовне вообще ничего не страшно.
— Поехали? — раздался сзади голос Федора.
— Ребятки, вы такие хорошие! — расчувствовалась Елена. — Дай вам бог счастья и детишек здоровых!
— Да мы не… — Дина хотела сказать, что они с Федором прикидывались женихом и невестой только ради расследования, но Федор громко произнес:
— Спасибо вам большое! Будем стараться, не подведем!
— А приезжать будете? — Елена посмотрела на Дину. — Больно ты Ириночке понравилась. Наверное, дочку такую хотела. Красивую, ладную.
Дина ощутила жгучий стыд. Ей совершенно не хотелось возвращаться в этот дом, каким бы красивым он ни был; меньше всего хотелось слушать сладкие комплименты Ирины Вадимовны, а потом попадать в ловушку ее прихотей. В общем-то, ты сам тоже мог стать ее сиюминутной блажью.
Собственные мысли Дине не нравились. Почему-то казалось: если ты плохо думаешь об Ирине Вадимовне, то оправдываешь произошедшее. Или, во всяком случае, можешь его объяснить. Дина злилась и не могла найти нужных слов. Всегда можно отделаться ничего не значащей вежливой фразой вроде «благодарю за приглашение», но и этого она сделать не могла.
Положение спас Федор, ответив за двоих:
— Мы постараемся. Хотел бы сказать — тоже заходите, но к нам лучше не стоит.
Елена звонко рассмеялась. Она махала им вслед рукой до тех пор, пока дорога не свернула влево и дом не скрылся за поворотом.
Некоторое время Дина с Федором ехали молча.
