С воздуха сеялась мелкая изморось, и тонкими иголочками покалывала неприкрытые лица вышедших из здания театра.
Онегу, несмотря на раннее утро, до сих покрывала пелена сумерек, словно и не прошло целой ночи. Виной тому были облака, превратившиеся в единый серый сгусток и закрывшие собой солнце, не давая его теплу коснуться города. Однако Матвей, одетый в теплую куртку из тюленьей кожи и свитером под ними, почувствовал как ему становилось душно и тесно в теплой одежде. Плохой признак.
Он сел на корточки, взял пригоршню снега возле бордюра и сжал его в ладонях, ненароком вылепив нечто похожее на ракушку. Снег мокрый, хоть сейчас лепи плотные и крепкие снежки.
Времени до прихода теплого фронта становилось все меньше. Совсем скоро здесь будет почти так же тепло, как и месяц назад в Москве.
— Матвей? — Маша коснулась его плеча.
Он бросил слепленную ракушку в сторону и обернулся к остальным.
— Надо идти, и на этот раз без таких длительных ночевок.
По группе прокатилось волнение.
Юдичев снял шапку, положил ее в карман и произнес:
— Шесть часов сна это по-твоему длительная ночевка?
— Жить хочешь? — без обиняков обратился к нему Матвей, одарив его строгим взглядом. Юдичев поджал губы, мялся, но так и не ответил. — Тогда будем идти без долгих остановок, столько, сколько сможем. На сон и отдых максимум два часа и в дорогу. Так мы окажемся на месте через дня два.
Взглянув в сторону Нади собиратель наполнился чувством вины, слишком глубоким для слов. Следующие несколько дней им предстоял изнуряющий и тяжелый путь, можно сказать марафон, который мог отразиться на ее здоровье и здоровье будущего ребенка, если уже не отразился, говоря о последнем утомительном и голодным месяцев, пережитый всеми ими с великим трудом.
Но выбора не было. Либо они окажутся на станции как можно скорее и добудут электричества, либо мерзляки придут за ними.
— Давайте, последний рывок, — постарался приободрить Матвей их вялые, не до конца проснувшиеся лица.
Молча они направились вдоль разрушенных временем улиц, и теперь им предоставилась возможность чуть лучше разглядеть Онегу. И первое, что непременно бросалось в глаза, это чрезвычайно большое количество всяких кафе и ресторанчиков, стоявшие по соседству с небольшими отелями (об этом подсказывали уцелевшие вывески, висевшие над дверью) и музеев, освещенной истории городка.
Прошли еще немного, пока не набрели на большую площадь, усеянную лавочками с мусорными ведрами под боком и разросшимися деревьями с кустарниками. Но самым примечательным была статуя сёмги величиной с Лейгура. Ее хвост почти незаметно скреплял стержень, идущий от бронзовых волн — материал всего сооружения. А в самом низу рыбы кричала надпись: «Живи, Онега!»
— А, «Живи!»… — пробормотал Юдичев, наблюдая как Тихон касается выпуклых букв. — Еще один некогда воскресший силой могучего капитализма городок. — В голосе слышалось откровенная издевка. — Чую, таких сейчас будем встречать каждые несколько километров.
— Ты что-то знаешь об этом городе? — Маша указала на статую.
— Нет, — отрезал Юдичев, — но вот о проекте «Живи!» наслышан. Еще с начала двадцатых годов они активно стали продвигать эту долбаную повестку с глобальным потеплением, лили дерьмо в уши безостановочно, но большинство не верило, оставались еще мозги. Потом новая волна пропаганды прокатилась в сороковых, тогда буквально из каждой щели только и галдели про глобальное потепление, кормили этой повесткой на завтрак, обед и ужин и так вплоть до пятидесятых, когда уже стало зазорно не верить, что солнышко наше прекрасное с каждым годом все горячее и горячее для Земли-матушки. Всем внушали, что нужно переезжать на север, где климат станет мягче, а ветра обеспечат неиссякаемые источники энергии. Вот на волне всеобщего помешательства все и бросились осваивать заново север, думая, будто солнце зажарит их задницы уже завтра. Стали перебираться в такие вот городки, заброшенных еще с советских времен, а дяди повлиятельнее организовали проект «Живи!», вложили денежек в туристическое направление и гребли денежки лопатой с лохов, поддавшихся истерической повестке и моде на холодные местечки.
— Зачем они это делали? — К разговору присоединилась Арина. — Продвигали эту повестку с глобальным потеплением?
