— Разве не очевидно? Тогда всем было важно заработать на новой повестке. Отказ от нефти, переход на зелёную энергию — это всё требовало огромных инвестиций в инфраструктуру. А северные регионы с их пустующими городами и сильными ветрами виделись идеальным вложением. Но как простой люд убедить самовольно перебраться туда, где жопа мерзнет двадцать четыре на семь? Задачка не из легких. Вот с этим вопросом и собралась кучка толстосумов, наняла опытных рекламщиков и стала втюхивать простофилям убеждение о внезапной необходимости беречь планету мать вашу. А что для этого нужно? Правильно! Отказаться от бензина и пользоваться зеленой энергией. А где ее достать, эту зеленую энергию? Верно! Ветряки и накопители для хранения генерированного электричества. А где лучше всего они будут работать? В точку! Там, на суровом и таинственном севере… А чтобы еще дополнительно людей обчистить, мы заново отстроим на хрен никому не нужные городки вроде этого, будем продавать здешние снежные пейзажи и втюхивать пластиковую хрень с полок магазинов. Вот и выходит, что туризм и зелёная энергия приносили потом огромные деньги тем, кто успел вовремя вложиться, а заодно убило почти всю нефтепромышленность.
Маша выступила вперед.
— Не вижу в этом ничего плохого, — ответила она, скрестив руки на груди. — Не будь у нас ветряков, никто из нас не пережил бы Адаптацию.
— Разве я отрицаю это? Напротив, низкий поклон толстым кошелькам, — Максим театрально поклонился статуи, — их своевременные инвестиции помогают протянуть нам подольше.
Маша закатила глаза.
— Тогда к чему вся эта язвительность?
— Да суть то в том, начальница… — обратился он к ней с ядовитой улыбкой, — что толстым кошелькам плевать и на север, и на юг, и на запад с востоком, до тех пор, пока из одной из этих сторон не повеет сквозняком выгодного вложения.
Арина коротко хихикнула и произнесла:
— Удивительно слышать подобное от человека, чьи интересы вращаются исключительно вокруг себя любимого.
Юдичев с нисхождением ответил:
— Теперь немного другое время, если ты вдруг не заметила, малая. — Улыбка Арины постепенно растаяла от услышанного к ней обращения. — Вот и подстраиваюсь…
Матвей заметил, как ладонь Арины превратилась в кулак.
— Откуда ты так много знаешь о времени до Вторжения? — вступила в беседу Надя, встав возле Арины.
— Книжки читал, — нехотя бросил Юдичев и взялся за ремень тележки со статором.
— Ладно, кончайте болтовню, — сказал Матвей, вспоминая недавний разговор с Юдичев касаемо его возраста. Про «книжки» тот само собой явно лукавил. — Идем дальше. Будет еще время для исторических справок. — И про себя он шепотом, дабы никто его не услышал, добавил: — Надеюсь.
Город закончился быстро и менее чем через час они оказались на его окраине, где наткнулись на промышленное здание, стоявшее почти у самого берега.
Позади Юдичев разразился гневным:
— Сука!
Матвей заметил, как колесико от тележки, которую волочил Юдичев, покатилось к ногам Тихона. Лейгур успел подпереть накренивающийся статор коленом, аккурат тот своей тяжестью не перевернул за собой всю тележку.
— Ничего смертельного, просто крепление ослабло, — заключил он, нагнувшись и поглядев на ось. — Это был только вопрос времени, мы ведь его руками закрепляли. Может, есть у кого гаечный ключ? Тогда закрепим на совесть.
Матвей подошел к исландцу и помог придержать тележку.
— Каждый день таскаю в кармане для таких вот случаев, — сообщил Юдичев. — Тебе какой, рожковый? Накидной?
Только тот, кто впервые столкнулся с Максимом Юдичевым, мог не уловить его сарказма. Но все в группе уже давно привыкли к его острому языку, поэтому попустили его очередные язвительные слова мимо ушей.
Тихон подошел к Матвею и протянул ему колесо.
— Может, там чего найдется? — Мальчик указал на то самое большое здание слева от них, окруженное забором.
— Да, возможно стоит проверить, — согласился Матвей. — Без тележки мы статор далеко не увезем, надо бы…
Его прервал взволнованный голос Нади:
— Матвей.
Он обернулся к ней и заметил, как лицо ее побледнело словно молоко, а глаза уставились на обратный путь, по которому они пришли.
Матвей, как и все остальные последовали ее взгляду и напряженная тишина повисла над их головами.
Увиденное заставило сердце Матвея, впрочем, наверняка как и остальных, биться чаще.
В их сторону мчалась чёрным облаком мчалась Тень, на ходу отращивая черные как ночь лапы-копья и вытянутую пасть.
Собиратель не в силах оторвать от увиденного взгляда осевшим от ужаса голосом проговорил:
— Бежим… — Но немедленно вернув себе голос на этот раз закричал: — Живо, бежим, бежим!!!
Внеземной шум разорвал воздух, вселяя страх во все живое в округе.
Лейгур бросил тележку, она резко накренилась и вместе с накрытым брезентом статором рухнула на обломки асфальта. Послышался дребезжащий звук, словно разбилось десятки окон.
Но состояние статора сейчас волновал Матвея меньше всего.
Скрипнули ржавые ворота, обдав убегающих кислым запахом. Ноги застучали по наполовину утонувшему в земле бетону. Дышать все труднее и труднее, из-за подступившего к горлу страха.
