Серж, брат Эльки, явно издеваясь, спросил:
— А что ты ещё умеешь держать в руках, дожив до тридцати? Кроме органа, когда ходишь в туалет?
Единственные «более или менее» оценки были в рукопашке и плавании.
Но даже там — посредственные.
Любой сверстник, который уже лет пятнадцать ходит в походы, вырубал меня за две минуты.
Хотя были все они — на двадцать килограммов легче и на голову ниже.
Успокаивало только одно: они — настоящие боевые волки. Элита.
Им проигрывать — не стыдно.
А самооценка у меня в это время падала со скоростью американских акций во время кризиса.
Спасала положение Элька. Она отсекала все насмешки, защищала и поддерживала.
От этого, честно говоря, становилось ещё хуже — потому что я понимал:
так и до френдзоны недалеко.
Третий минус — моё легендарное «железное здоровье».
Которое я считал своим единственным богатством.
Ну да, бедный. Зато здоровый. Всегда гордился этим.
И вот — облом.
Медкомиссия тут не как в армии: не просто "открой рот и скажи а".
Сканировали с ног до головы. Томография. Анализы. Даже колоноскопия (это когда камеру суют... ну, в
Врач выглядел как Айболит. Спрашивал как инквизитор.
Результаты:
Повышенный холестерин (привет мясоедству)
Высокий гемоглобин (курение)
Лейкоцитоз (скрытые воспаления, слабый иммунитет)
Разваливающиеся зубы
Хрустящие суставы
Короче — классический городской тридцатилетний.
Но не боец, не походник.
Врач молча сунул мне лист рекомендаций и выпроводил.
Прочитал: только овощи, только вода и по 6–8 часов тренировок в день.
Всё остальное — нельзя.
Вот тогда я окончательно плюнул на все правила…
И снова пополз в портал лечиться.
И сейчас, бегом таща себя вперёд, я мечтал только об одном — не рухнуть в глазах Эльки ещё ниже. Хоть бы просто добежать до конца.
Впереди показалось озеро — половина пути.
Я прислонился к сосне, пытаясь восстановить дыхание. Воздух вырывался с хрипом и свистом, лицо горело, под рёбрами кололо.
Подошёл Алекс — бесшумно, как тень.
— Ну и зачем ты так напрягаешься? — спросил он. — Хочешь сердце посадить? Ещё же рукопашка и бои. Уже три часа нагрузок — пожалел бы себя.
Я покосился на него. То ли действительно не понимает, то ли Ваньку валяет. Вроде парень нормальный, но мутный. Всегда сдержанный, что-то недоговаривает. Настоящий Уд. У них это в крови — интриги, недосказанность, полутона.
— Вот уж не думал, что ты так походом загоришься. Зачем тебе это?
— А что тут непонятного? — буркнул я. — Хочу быть как все.
Алекс аж подскочил от неожиданности.
— Да ты не сможешь быть как все! Мы с детства к этому шли. Даже если ты надорвёшься, максимум — станешь средним копейщиком и встанешь в строй. И это только после года выматывающих тренировок. А знаешь, что в строю происходит? Там мясорубка! Там кишки, кровь и смерть. Люди не возвращаются. Калеки, увечные — это ещё повезло.
— Тогда почему ты идёшь туда?
— Я — другой случай, — горько усмехнулся он. — Это будет мой последний поход. Обратно я не вернусь.
— Почему?
— В последний раз я отказался идти — не просто так. Тогда погибла моя беременная жена. Я решил, что цена слишком высока. Думал, поступаю правильно.
— А сейчас?
— Сейчас… если я не пойду, значит погибнет кто-то другой.
Ладно, пошли. Вон, Элька машет.
Я с трудом разогнулся. Спина хрустнула.
Эльке, похоже, надоело ждать — она уже шла к нам.
Может, я действительно чего-то не понимаю.
Может, вся эта "романтика" — только у меня в голове.
А ещё… в одном месте.
Не наигрался я, видимо.
А ведь война — это боль, грязь, смерть.
Тот, кто ищет в ней вдохновение — просто законченный идиот.
В Чечне тоже поначалу думали, что герои.
А потом… кто первым нажал курок, тот и выжил.
Кто первым рухнул в укрытие — тот и остался жить.
А здесь? Здесь — десятки тысяч в одном котле.
Лицом к лицу. Глаза в глаза. Не пять минут, а часами.
Поэтому все — как насосы. Худые, поджарые, никто не курит.
Берегут дыхалку.
А я? Что я могу? Через пять минут меня там просто затопчут.
Я передёрнул плечами.
Настроение упало окончательно.
Но смогу ли я просто так взять и уйти?
А потом — всю жизнь жалеть, что упустил шанс увидеть другие миры?
Взять и перейти через портал вместе со ста тысячами вооружённых рыцарей — и участвовать в настоящей битве?
Да за такой шанс многие бы полжизни отдали.
И потом... Элька.
Не смотря на все запреты и правила, она всё больше и больше нравилась мне.
Это было похоже на падение в бездну.
Но это падение — было мучительно сладким.
— Ну и долго господа мужчины будут отдыхать? —
Элька стояла, уперев руки в бока. Ноздри чуть раздувались, щёки порозовели, глаза блестели.
Вот же... пигалица. А я ради неё, между прочим, на ножи иду.
Но ведь хороша.
Словно и не пробежала пять километров.
Кому-то будет брать её за руку. Кому-то она будет сонно улыбаться...
Мне — нет.
Я — не из таких.
Вон, сколько орлов вокруг вьётся.
Спортивных. С опытом. С родословной.
Понятно. Настроение — в ноль.
Ладно. Мы — люди бедные, но гордые.
Будем хамить.
— Мужчины будут отдыхать столько, сколько нужно, —
отрезал я, отряхнул ладони и побежал обратно.
Настроение не улучшилось
Дискотека