– Кто ж не помнит, – улыбнувшись, сказала зайчиха, – его вроде Трясуном звали.
– Это тот, который в лесу канистру керосина нашёл? – спросил Красноклык.
– Ну да, – ответила зайчиха, – он самый.
Случай, который вспомнила Острозубка, произошёл два с половиной года назад. Суслик, которого и в самом деле звали Трясун, пошёл, по одному ему известным делам, в лес и нашёл там старую канистру с керосином. Канистра оказалась большой и тяжёлой, так что он весь вспотел, пока тащил её до дома. Объявив всем соседям, что теперь он навсегда избавится от блох, суслик вышел во двор и начал поливать себя керосином из ковшика, после чего, довольный, направился домой, куда его, естественно, не пустили из-за слишком уж ядрёного запаха, который он распространял. Трясуна тогда просто-напросто выгнали на улицу, и он ещё две недели спал в каком-то шалаше у кромки леса, а керосин чуть позже конфисковали крысы.
– Но ведь он блох и в самом деле извёл тогда, – сказала Острозубка, – правда, после того, как он пытался в дом вломиться, нам пришлось долго проветривать, чтобы было, чем дышать, но от стен, которые он успел потрогать, всё равно воняло.
– Ага, а ещё от дверной ручки, – вспомнил Красноклык, – я помню, как заходил за тобой, а потом от лапы воняло.
– Интересно, почему его крысы не арестовали за хранение горючих веществ? – поинтересовалась мышка.
– А ты представь, как бы у них воняло в отделении! – ответил Красноклык и все трое рассмеялись.
Они смеялись, словно ничего не было: ни Зубогрыза, ни Нюхошмыга, ни Червежуйки, ни свиньи с тесаком, ни гибели Кривоглазки, ни убийства крыса на свалке, ни отрубленных лап Умника, ни разрубленного на две части Чешуйки. Выросшие в мире тотальной лжи и жестокости, они спокойно воспринимали смерть и страдания, которые волновали лишь тогда, когда непосредственно представали перед глазами, а потом, если и вспоминались, то уже не вызывали сильных эмоций. Но это не означало, что ребята были неспособны на сочувствие, нет! В отличие от большинства жителей Межречки, они-то как раз и были на него способны, просто другие были ещё равнодушнее.
– Кстати, знаете, что ещё я заметила? – спросила Острозубка, вспомнив что-то важное.
– Что? – отозвался лис.
– Тот, второй, который пытался ткнуть меня вилами через костёр, он, точнее, у него на лапах не было когтей.
– Это как? – удивлённо спросила Ушка.
– А что тогда у него было? – изумился Красноклык.
Острозубка пожала плечами:
– Не знаю, я смотрела на его лапы с вилами и увидела, что на кончиках пальцев нет когтей.
Подкинув хвороста в костёр, Ушка задумчиво прошептала:
– Шерсти нет, когтей нет. Это какие-то странные звери, очень странные.
– А ещё их кожа покрыта болячками, – добавил Красноклык.
– Ну, это не удивительно, раз они живут в лесу, – сказала зайчиха, – мы, если несколько лет тут погуляем, тоже будем выглядеть не очень. А ведь действительно, у них не то, что просто не было шерсти, у них как будто её вообще никогда не было.
Существа, встретившиеся им, действительно не походили ни на кого. Из школьных уроков ребята знали, что в других странах живут весьма диковинные звери, но даже у них были когти и шерсть.
– Может, они жертва какого-нибудь эксперимента? – предположил Красноклык.
– А как они в лесу оказались? – спросила Ушка.
– Сбежали.
– Если бы это действительно были жертвы секретного эксперимента, которые сбежали в лес, их бы точно искали, – возразила зайчиха.
– Может, они недавно сбежали.
– Ну, если только так, – согласилась Ушка.
Так, за разговорами, они просидели до рассвета. Поев немного каши и покурив, ребята надели рюкзаки и отправились дальше. Они не знали, куда они идут, но зато знали, зачем – дальше, как можно дальше от прошлой жизни, опостылевшей настолько, что само воспоминание о ней нагоняло тоску.
Через пару часов пути Красноклык, который шёл впереди, заметил что-то на дереве. Подойдя ближе, лис увидел, что на стволе, на высоте двух метров, висит череп. Из пустых глазниц торчали два ржавых гвоздя, на которых, судя по всему, этот череп и держался. Зубов у черепа не было.
– Смотрите! – сказал лис, указывая на находку.
Ушка и Острозубка подошли к дереву и посмотрели на череп.
– Похож на беличий, – сказала зайчиха, – хотя я не уверена. Вот если бы на нём зубы были, тогда сразу бы всё стало понятно.
– Да, беличьи зубы ни с чем не перепутаешь, – согласился Красноклык.
– А кому понадобилось вешать череп на дерево? – спросила Острозубка.
– Наверное, этим, которые ночью приходили, – ответила Ушка, – кому ещё?
По спине мышки пробежал неприятный холодок, и она робко спросила:
– А зачем им это?
– Метка, – утвердительно сказал лис, – метят территорию.
– Или предупреждают, – сказала Ушка.
– О чём? – спросила мышка.
– Чтобы дальше никто не ходил, – ответила зайчиха, – типа, это наша территория, а сунетесь – ваш череп тоже будет висеть на дереве.
– Какие страшные вещи ты говоришь, – со страхом прошептала Острозубка.
– Это всего лишь предположение.
– И что мы будем делать? – спросил Красноклык.
– Пойдём дальше, – уверенно ответила Ушка, – ночью мы их отогнали, значит, днём тоже сможем.
