И тут она увидела его: в десяти шагах от костра стоял кто-то, одетый в грязный комбинезон и тяжёлые сапоги. На открытых участках тела не было дажё намёка на шерсть, а кожу покрывали вздутые гнойники. Лицо незнакомца скрывалось под холщовым мешком, в котором были проделаны прорези для глаз. В правой лапе ночной гость держал длинные вилы с тремя зубьями, а левая висела на перевязи.
– Кто вы? – спросила мышка.
Незнакомец не ответил и шагнул к костру. Острозубка схватила тесак и завизжала, от чего Ушка и Красноклык мгновенно проснулись. Выхватив из лап мышки тесак, зайчиха отшвырнула её себе за спину и, выставив вперёд толстое лезвие, крикнула:
– Ты кто?
Красноклык в это время достал из рюкзака топор и встал с другой стороны костра, чтобы, если незнакомец бросится на зайчиху и мышку, напасть на него со спины.
– Что тебе надо? – громко спросила Ушка.
Незнакомец повернул голову к Красноклыку, потом к Ушке и, поняв, что нападать на них может быть опасно, не издав ни звука, отступил на шаг назад.
– Уходи! – крикнула зайчиха.
Острозубка взяла толстую хворостину и кинула её в накрытую мешком голову. Толстая ветка попала прямо в лицо, но незнакомец даже не пошевелился.
– Уходи, а не то! – крикнула Ушка, замахнувшись тесаком.
Не разворачиваясь, неизвестный отступил ещё на шаг.
– Мне это начинает надоедать, – сказала зайчиха и пошла на него с занесённым тесаком.
Красноклык последовал за ней.
Они наступали на незнакомца, а тот отходил всё дальше.
– Стоп, – сказала Ушка, – мне кажется, что он нас заманивает.
– Или отвлекает, – высказал догадку лис.
В этот момент раздался крик Острозубки, и зайчиха и лис бросились обратно к костру.
Они успели как раз вовремя: мышка стояла с одной стороны костра, а напротив неё топтался второй ночной гость с мешком на голове. В лапах он держал точно такие же вилы и пытался ими достать Острозубку.
Увидев зайчиху и лиса, незнакомец отступил во мрак.
– Ты как? – спросила Ушка.
– Вы только ушли, а он и вышел, – дрожащим голосом ответила мышка, – и, главное, так тихо, что я даже заметить не смогла. Еле успела отскочить.
– Уходите! – крикнул Красноклык.
Оба ночных гостя стояли рядом, держа вилы в правых лапах. Они были разные: первый, с лапой на перевязи, был большим, даже больше Ушки, а второй оказался тощим, с очень длинными лапами, достающими почти до колен. Они молчали и смотрели на них.
– Пошли прочь! – с яростью крикнула Ушка.
Она схватила металлическую миску, в которой они кипятили воду и разводили белковый порошок, зачерпнула углей из костра и швырнула им в лица. Раскалённые угли прожгли мешки, надетые на головы незнакомцев, ткань начала тлеть и дымить. Оба ночных визитёра начали беззвучно кашлять, и пытаться сбить тление ударами лап, побросав вилы наземь, но ничего не вышло и тогда они, подобрав вилы, поспешно ушли в темноту.
– Кто это был, интересно? – спросил лис.
– Не знаю, но напугали они изрядно, – ответила зайчиха, – я теперь точно спать не буду.
– Как ты думаешь, что они хотели от нас? – спросила Острозубка.
– Сожрать, – хмуро ответила Ушка, – или трахнуть. Или трахнуть и потом сожрать. Не думаю, что они приходили побеседовать.
Она внимательно всмотрелась в темноту, подбросила в костёр хвороста и закурила.
– Хорошо, что мы хвороста столько собрали – до утра точно хватит, – сказала зайчиха, – вы спать не хотите?
– Нет, – ответили Красноклык и Острозубка.
– Мне тоже расхотелось. Будем теперь сидеть, ждать утра, а потом пойдём дальше.
Они сели вокруг костра таким образом, чтобы каждый мог видеть, что происходит за спиной у других, ведь те двое могли вернуться и снова попробовать напасть.
– Вы заметили, что на них не было шерсти? – спросила мышка.
– Да, – ответила Ушка, – это какая-то болезнь, скорее всего. Так-то только дети лысыми рождаются.
– Это лишай, – утвердительно сказал Красноклык, – вроде при нём шерсть выпадает.
Ушка недоверчиво посмотрела на лиса и спросила:
– Ты когда-нибудь видел, чтобы при лишае вылезала сразу вся шерсть? Обычно он идёт пятнами.
– Может, у них какой-нибудь особо запущенный случай, – ответил лис, – это мы делаем мазь из золы, мочи и ещё чего-то там, а этим, наверное, всё равно, как они выглядят.
– Да дело не в том, кто как выглядит, – возразила зайчиха, – дело в том, что без шерсти холодно.
– Зато блох нет, – пошутил Красноклык, – тоже хорошо!
– Думаю, что блох вывести гораздо легче, чем новую шерсть отрастить, – усмехнулась Ушка, которой шутка понравилась.
– Ага, – кивнул лис, – представь: блохи такие подскакивают, а ты лысый! Они такие и говорят друг другу: «Ну, вот не повезло! Пойдём другого искать».
– Блохи не умеют разговаривать.
– А откуда ты это знаешь? Может, у них какой-нибудь свой особенный язык, просто мы их не понимаем.
– Ну да, блошиный, – почти весело сказала Ушка, – а у тараканов – тараканий, у червей – червивый! Просто мы глупые и их не понимаем.
Лис развёл лапы в стороны и голосом, полным сарказма, сказал:
– Всё может быть, милая Ушка, ведь в мире столько тайн!
– А помните, как старый суслик блох выводил? – спросила Острозубка, явно заинтересовавшись разговором про блох.
