Дети Божии полностью

Голова его кружилась, он едва не умирал от голода. Однако голова его в этот миг была совершенно чиста. Чувство это, как он потом расскажет Софии, нельзя было назвать безмятежностью – хотя он знал уже тогда, что безмятежность станет ему наградой, когда он исполнит свою часть плана. Чувствовал он тогда радость. Ему казалось, что все вокруг него обрело совершенство, что сам он, лес и кхимали сделались чем-то единым, общей частью странного блеска. Солнечный луч, проникавший сквозь малую прореху над головой, также казался откровением. Смятение и горе рассеялись, как облака, позволив этому… озарению пронзить… Он мог представить все, что его ждет: шаги, которые следует предпринять, путь, который предстоит пройти, окончание пути. Ему остается только прожить этот путь.

Все стало теперь ему ясно.

Впрочем, счастье длилось недолго, однако теперь он знал, что никогда более не станет прежним. Когда оно прошло, Супаари поднялся на ноги, не ощущая головокружения.

Сильный запах привлек его внимание; какой-то зверь умер сегодня неподалеку в подлеске. Не размышляя, он пригнулся, чтобы обследовать окрестности, медленно повернулся, ометая хвостом растительность, для равновесия вытянув вперед руки, принюхиваясь, и наконец отыскал источник запаха: крупного, хотя и старого лесного ва’иле. Супаари съел животное сырым, вспоров его брюхо зубами и когтями. Лучше быть падальщиком, чем паразитом, думал он.

Даже тогда он понимал, что все равно будет есть мясо руна. Разница заключалась в том, что он теперь намеревался воздать им своей жертвой. Он расплатится с ними: жизнью за жизнь.

– Сипаж, Супаари! – заголосили руна, увидев его остановившимся на краю поселка. – Мы уже думали, что тебя больше нет!

– Держитесь подальше – к этому нельзя подходить, – сказал он, протягивая вперед руки, чтобы все видели язвы под мышками, красные пятна, портившие его шкуру.

Невзирая на предупреждение, София подошла ближе и сказала:

– Эта поможет тебе привести в порядок шерсть. Эта так…

– Не подходи, – сказал он. Предложение растрогало его до глубины души, однако он не мог допустить этого, во всяком случае пока. Посмотрев мимо Софии на собравшихся руна, он прежде всего увидел деревню, аккуратную, ухоженную и благополучную; потом посмотрел на самих руна, годами живших в Труча Сай без вмешательства жана’ата или эксплуатации с их стороны.

– Что вызывает такие язвы? – громко спросил он. Руна что-то забормотали в ответ, и щупальце испытываемой ими тревоги потянулось к нему.

Он уже встревожил их и жалел об этом. Но это было им необходимо – пережить смятение перед обретением ясности.

– Так что же вызывает их? – еще раз спросил он.

– Кхимали, – коротко произнесла Джалао, выходя вперед и останавливаясь возле Софии.

Он понимал, что она хочет прекратить его странную выходку. Увести его подальше, в такое место, где она сможет осмотреть всю его шерсть, раздавить пальцами мерзких тварей и покончить со всей историей.

– Они опасны, – отрезала она. – Ты болеешь из-за них. Пожалуйста, позволь этой…

Но Супаари продолжил:

– A что такое кхимали?

– Паразиты! – воскликнула начинавшая сердиться Джалао, теперь смотревшая прямо на него. – Сипаж, Супаари, почему ты…

– A что такое паразиты, – спросил он, глядя мимо нее на всех собравшихся, – как не те, кто живет за счет своего хозяина, не принося ему пользы? Те, кто живет за счет чужих жизней и ничем не платит за это?

Большинство руна неуверенно оглядывались по сторонам, переступали с ноги на ногу. Но Джалао выпрямилась и посмотрела ему в глаза. Она поняла, подумал он. Она теперь знает.

– A что, – спросил он ее негромко, – должны мы делать, чтобы освободиться от паразитов?

– Убить их, – ответила она столь же негромко и уверенно. – Перебить по одному, чтобы они больше не беспокоили нас.

2064 год по земному летоисчислению

– Джон, прости, но я не вижу здесь никаких альтернативных вариантов, – кротким тоном проговорил Эмилио Сандос. – Что ты предлагаешь? Поднять мятеж на «Бруно»?

– Не надо обращаться со мной свысока, Эмилио! Я серьезно…

– А я не уверен в том, что ты говоришь серьезно, – ответил Эмилио, выливая восстановленные яйца на сковородку. Квелл явно улучшил его аппетит, и он просыпался в пять утра по корабельному времени голодным как волк. Когда он отправился на кухню, чтобы соорудить какой-нибудь завтрак, Джон Кандотти уже сидел там в засаде, переполненный планами завладеть кораблем и вернуться домой.

– Хочешь яичницу? Могу сделать на двоих.

– Нет! Послушай меня! Чем дольше мы медлим, тем дальше улетаем от дома…

– И что ты предлагаешь сделать? Перерезать горло Карло, пока он будет спать?

– Нет! – настоятельно прошептал Джон. – Но мы можем запереть его в каюте…

– O боже! – вздохнул Эмилио, возведя глаза к потолку. – А не нальешь ли ты мне соку, хорошо?

– Эмилио, он всего только один человек! А нас семеро…