Дети Божии полностью

– А ты разговаривал об этом с кем-нибудь еще, Миста Христиан? – спросил он, полагаясь на то, что авторитет Чарльза Лоутона[54] сделает его позицию понятной.

Насмешка заставила Джона покраснеть. Открыв буфет, он достал из него кружку для сока, но продолжил с прежней решимостью:

– Первым я обратился к тебе, но не сомневаюсь в том, что…

– Не надо, – пресным тоном проговорил Эмилио. Если вычесть оглушительный шум эмоций, политические реалии выглядели очевидным образом, и он понимал, почему взбунтовавшиеся узники сдавали последнюю битву, когда квелл впрыскивали в карцер вместо слезоточивого газа.

– Да, счет будет семь к одному, но одним будешь ты, Джон.

Столкнув яичницу со сковороды на тарелку, Сандос отнес ее к столу и сел спиной к кухне. Поджавший губы Джон последовал за ним, задиристо брякнув кружку апельсинового сока на стол и усевшись напротив Эмилио, который съел свое кушанье под испепеляющим взором своего друга и только потом, отодвинув в сторону тарелку, проговорил:

– Вот что, Джон. Давай обратимся к фактам. Что бы ты ни думал о нем и о его мотивах, но Дэнни Железный Конь уже поставил свою душу на этот полет, так? – После чего смотрел на Джона ровным взглядом до тех пор, пока тот наконец не кивнул неохотно.

– У Жосеба есть собственные мотивы для путешествия на Ракхат, отличающиеся от мотивов каждого из нас. Шон – я не вполне понимаю Шона, но мне кажется, что он полагает, будто циничное восприятие человеческой природы является адекватной реакцией на грех. Он не поддержит тебя.

Джон еще не начал прятать глаза, но до него начало доходить.

– Теперь Нико, – проговорил Эмилио, – не стоит его недооценивать. Он не настолько туп, как это может иногда показаться, кроме того, он буквально пропитан идеей верности своему падроне. Тронь пальцем Карло, и тебе придется иметь дело с Нико, и заранее предупреждаю тебя о том, что он отлично знает обязанности телохранителя. – Эмилио пожал плечами. – Но предположим, что Шон останется в стороне, a тебе удастся переманить на свою сторону Дэнни и Жосеба и каким-то образом нейтрализовать Карло и Нико. Тебе все равно понадобится Жирный Франс, чтобы отвести корабль на Землю…

– Правильно, но Франс – бесстыжий наемник! Так что мы его купим! Потом, он считает, что Карло свихнулся…

– Франс обладает исключительным даром красочного преувеличения. – Эмилио сел попрямее и опустил руки на стол. – Джон, Карло – человек холодный, беспринципный и совершенно эгоистичный, но он что угодно, только не сумасшедший. И даже если бы он совсем слетел с катушек, я бы не стал рассчитывать на то, что Франс поддержит твои планы. Джон ощетинился, однако Эмилио продолжил: – У каморры длинные руки и еще более долгая память. Франс не станет сопротивляться Карло, не пойдет на такой риск…

– Великолепный анализ, Сандос! – воскликнул Карло, входя в помещение. – Достойный Макиавелли. Запомните, Кандотти, – сухо проговорил Карло, обращаясь к Джону, подпрыгнувшему при звуке его голоса, – конспирация является первым и главным принципом успешного заговора! И кают-компания космического корабля абсолютно не место для подобных занятий. – Он перевел взгляд веселых серых глаз с раскрасневшегося теперь лица Джона на строгое и спокойное, с первыми морщинами лицо Сандоса.

– A вы, Сандос? Неужели вы не хотите вернуться к Джине и моей дочери?

– Чего я хочу, не имеет никакого значения. Факт заключается в том, что я был частью их жизни всего лишь несколько месяцев. – Джон охнул, и Эмилио повернулся к нему. – Пока мы летим, Джон, дома проходят годы. Даже если бы я вернулся прямо сейчас, трудно ожидать, что меня встретили бы как после месячной деловой командировки.

Джон явно расстроился, но Карло просиял:

– Неужели я могу предположить, что вы созрели для того, чтобы принять мои предложения…

Потом они дружно сошлись на том, что звук столкновения показался им похожим на винтовочный выстрел.