…их уносило в темное нутро скалы на какой-то ржавой тележке, по двум странным железным полосам, установленным как раз на уровне ее колес. Из-под этих самых колес летели искры, на бережно обработанных стенах шипели факелы, а дорога вела все вниз и вниз, и спутник маленькой рыжей девочки был не в состоянии даже вообразить, до какого же месива их размажет после внезапной остановки.
Хотя, если без шуток, воображать ему и не хотелось. Пускай размазывает, какая разница, если…
…господин Альберт! Спокойный, уверенный, опытный солдат, неизменная опора под ногами покойного короля Тельбарта — а значит, и под ногами его внука. Что надо было сделать, на что надо было пойти, чтобы утащить подобного хайли за перевал, да еще и прямо рассказать послам о своем желании шантажировать его друзей? Нет, Габриэлю, конечно, говорили, что приемная мать господина Уильяма — та еще дрянь, но чтобы настолько?! А как она, любопытно, отреагирует, если народ хайли тоже переловит всех человеческих командиров и засунет их в подвалы под своим замком — почешется или нет?
Но хуже всего, что где-то в лесу гордо носил звание королевского оруженосца Говард. И Говарда наверняка втянули в эту войну, да нет, Говард наверняка втянулся в нее и сам — потому что как же не втянуться, если враги ведут себя, как подлые крысы?!
Только бы у них все было в порядке, умолял Богов рыцарь. Только бы у них все было в порядке, чтобы никого не ранили, а если и ранили, то несерьезно. Хайли ведь сильнее и гораздо опытнее людей, почему бы им не одержать победу в этой войне сегодня же, а потом триумфально поднять над лайверскими башнями свое знамя?
Габриэль отвлекся от этих мыслей в момент, когда тележка остановилась. Удивительно осторожно и мягко для куска железа, мчавшегося на такой сумасшедшей скорости.
Его окружала полутемная сырая пещера с желтыми слизкими грибами на сводах. По низко нависающим сталактитам неспешно стекала вода, собираясь в глубокие лужи на полу — невозмутимо шагнувшая вперед Ребекка влезла в одну такую почти по пояс, печально сморщила конопатый носик и с горем пополам вылезла, отряхивая мокрое до нитки льняное платье.
По идее, в Драконьем лесу, а также в Талайне, Этвизе и Саберне сейчас потихоньку наступала зима, приносила свои первые метели и пробовала Тринну на крепкий ледяной зуб, прикидывая, как бы ее удачнее раскусить. Но во сне Ребекки постоянно менялись между собой апрель, май, июнь и его брат-июль, а потом все это повторялось — чтобы не впустить в уютный крохотный мирок ни обжигающе-холодный октябрь, ни звенящий острыми льдинками январь. Девочка ненавидела осень и на дух не переносила зиму, ей было куда легче без них — но там, в реальности, ее настоящее тело было закутано в четыре свитера и теплое пальто, а господин Клер нежно подхватывал его на руки и заносил в дом, если Ребекка снова засыпала в корнях обледеневшей робинии.
— Что это за место? — опомнился Габриэль, старательно обходя лужу по краю.
Ребекка помедлила.
— У него нет названия. Как-то раз я спрашивала у господина Клера, не попадалось ли ему подобное в горах Альдамаса, но он посмотрел на меня с удивлением и напомнил, что это сон. Всего лишь обыкновенный сон, и вряд ли стоит принимать его за настоящее странствие.
— Получается, он тебе не верит? — нахмурился рыцарь. — Видит, сколько странных вещей с тобой происходит, видит, как много ты спишь, и не верит?
Девочка отшатнулась от каменного свода, пропуская блекло мерцающего паука и прикидывая, как бы избежать его паутины, потому что она — голубоватыми блестящими нитями — была натянута прямо вдоль выбранного пути.
— Думаю, сейчас уже верит. Но еще месяц назад все это казалось ему сущей глупостью — пока я не явилась в его сон и не потребовала объяснить, какого Дьявола он такой черствый. Не искренне, разумеется, — Ребекка обернулась и убедилась, что с Габриэлем все хорошо. — Потому что на самом деле господин Клер очень добрый. Но ты же знаешь, как гномы относятся к магам. Господин Клер не исключение, он полагает, что если бы в мире не было «паршивых колдунов», то мирным сабернийцам жилось бы куда уютнее, чем при условии их наличия.
Коридор все никак не хотел заканчиваться, а сталактиты стали больше и как будто острее. Желтые грибы на сводах увеличились и походили на искаженные фонари, а паутина оплетала едва ли не все, до чего могла дотянуться. Пауки размеренно копошились в каждом углу, и Габриэль пожалел, что у него нет при себе ни парных мечей, ни хотя бы рогатки, чтобы в случае опасности сшибать проклятых местных жителей камнями — благо на полу их было достаточно.
— Куда мы идем? — негромко осведомился рыцарь, наклоняясь, чтобы его не задела растрепанная голубоватая сеть.
— Мимо, — в тон ему отозвалась Ребекка. — Бояться нечего. Эти пауки не трогают людей, пока люди не срывают их коконы.
