— Вы, рыцари, — вздохнула она, — безнадежны. Для вас что король, что королева, что император — все едино. Если на голове у человека венец, для вас он едва ли не безгрешен. А что, если это ошибка, Габриэль? Что, если права его мать? Признайся честно — ты пытался ее выслушать?
— Конечно, пытался, — развел руками ее собеседник. — А она взяла и превратила меня в кота.
Тем не менее, перед глазами у него тут же возник образ полутемного коридора и болотных блуждающих огней, а еще — старухи, которая мягко улыбалась и говорила: «Вы тоже в какой-то мере чудесный. В какой-то мере веселый. Но вы не оставляете мне выбора».
Вряд ли, одернул себя рыцарь, у нее была какая-то благая цель. А если бы все-таки была, то разве ради благой цели человека запирают на шестнадцати ярусах деревянной крепости, где вот уже семнадцать лет запрещено распахивать окна? Сплошные закрытые ставни, сплошные закрытые двери, сплошные караульные, и неясно, кому они служат — господину Эдлену или госпоже Доль, потому что если она и правда убила предыдущего императора, то оспаривать ее приказы наверняка опаснее, чем бить костылем ядовитую змею.
— Я устала, — пожаловалась Ребекка, — и хочу спать.
Габриэль покосился на сопящего лабрадора и напомнил:
— Мы же и так во сне.
— Ну и что? — удивилась девочка. — А-а-а, погоди, я ведь еще не показывала тебе, как нужно переходить из текущего сна в соседний?
Он рассеянно качнул головой. И дернулся, потому что Ребекка неожиданно приподнялась и ударила по траве кулаком — так, что весь двор треснул, а его обломки полетели в блекло мерцающую синюю темноту.
Габриэль падал, падал и падал, а вокруг него носились крохотные желтые звезды, и у этих звезд почему-то были гротескные лица, хотя настоящим небесным огням такое вроде бы не положено. Потом звезды отчаянно вскрикнули и разбились, и дальше рыцаря понесло в компании тысяч обреченных углей.
Ребекки поблизости не было. Он оглядывался и прислушивался, но чтобы ее вкрадчивый голос добрался до его ушей, понадобилось неуклюже шлепнуться на вершину какого-то холма, больше похожего на курган, и как следует отряхнуть со своей одежды обжигающую звездную пыль.
— Сны, — с любовью произнесла девочка, — не имеют конца и видимого начала. Отправная точка, то есть двор господина Клера, где мы обычно пересекаемся — это всего лишь результат моего желания. Я хочу, чтобы ты появился там, и ты появляешься. Я буквально могу распоряжаться твоим телом, пока сплю.
Габриэль весело рассмеялся, и Ребекка застыла. До сих пор она считала невероятным везением, если рыцарь хотя бы улыбался, а тут…
— Страшно, — признался он, ощупывая свои ребра. — Я надеюсь, ты не переходишь рамки дозволенного?
— Нет, — обиделась девочка. — Мы же друзья.
Он протянул руку и бережно погладил ее по медным волосам. Потом внимательно огляделся:
— Получается, тебе известно, как во сне все устроено? И ты можешь переместиться куда угодно, я прав?
— Не совсем, — Ребекка слегка оттаяла. — Иначе я бы уже подгадила этой твоей старухе Доль. Я способна перемещаться лишь по своему сну и по снам личностей, которые со мной связаны. Способна гулять по твоим видениям, по видениям господина Клера. Но у него там, — она бледно улыбнулась, — жарко, сплошные кузницы, молоты и наковальни, а у тебя тихо, если не соваться в те эпизоды, где умирают Йохан, Млар и господин Ансельм.
Габриэль не ответил. Девочка выдернула из влажной земли высохший колосок, сосредоточенно повертела его в тонких пальцах и уточнила:
— Ты был с ними знаком… в реальности? Вы когда-нибудь пересекались?
— Не был, — виновато поежился рыцарь. — Я понятия не имею, откуда они взялись в моей голове.
— Ну, — протянула его спутница, — тут не нужно мучиться и гадать. В твою, как ты выразился, голову эти люди попали тем же путем, что и я. Отголосок нарушенного заклятия выдернул где-то воспоминания о них, а поскольку его целью был ты, то и перенес тебе. А меня зацепило, — она зачем-то потерла веснушки на левой щеке, — потому что я спала, и магия твоего императора запнулась об мою. И мы с ней перемешались, как два легко объединяемых элемента в котле зельевара. Кстати, ты ведь не в курсе, что королева Талайны объявила войну Драконьему лесу? Что тамошний генерал, господин Альберт, бывший оруженосец дедушки господина Уильяма, находится в плену? Королева собирается с его помощью надавить на своего названого сына, чтобы народ хайли построил себе кораблик и уплыл ко всем чертям в океан, а еще лучше — построился перед талайнийскими пушками за мгновение до залпа. У нас поговаривают, что король согласится, что он, пожалуй, для этого конфликта излишне молод. А ты как думаешь? Габриэль?
Рыцарь сглотнул, опомнился и попросил:
— Следующий сон. Давай пойдем в следующий сон, а этот кошмар обсуждать не будем.
Ребекка недоуменно моргнула и послушно погладила верхушку старого кургана.
