До обеда он читал книгу — неслыханная роскошь, а приятно дьявольски, ему больше полугода не давали шанса утонуть в изящных маленьких буквах, напечатанных на светлой бумаге. После обеда ливень слегка поутих, и он высунулся в окно, чтобы оценить уровень ущерба — куда холоднее, чем накануне, пахнет водорослями и дохлой рыбой, ветер, словно бы гневаясь на любого случайного прохожего, азартно швыряет ему в лицо клочья вымокшего песка. Прохожих, кстати, мало — если кому и надо выходить за порог по таким условиям, то лишь по работе.
Где-то около часа дня ему позвонили. Коммуникатор мелодично пиликнул, и Талер скомандовал искину принять вызов, хотя, по уму, не стоило прокалываться даже в таких мелочах — если уж и входить в образ, то входить в него абсолютно, ни единой мелочью не нарушая его текущее состояние. Но звонок был важный, и абонент — белобрысый мужчина в темно-зеленой форме со сдвоенными серебряными полумесяцами на воротнике, — прекрасно понимал, что рискует. И рискует благополучием далеко не своим.
— Талер, — выдохнул он, разглядывая своего товарища с голограммы. — Ты сам на себя не похож. Официальная… хм… одежда, по-моему, делает тебя немного старше.
Глаза у мужчины были странного серо-зеленого цвета, и, как выяснил юноша, могли по своему желанию перетекать из одного оттенка в иной. Капитан Соколов бесится — его радужки будут едва ли не стальными, капитан Соколов радуется — они будут напоминать о первых зеленых листьях, о середине весны и долгожданном тепле. Капитан Соколов тоскует — под его ресницами будет плескаться нечто, напоминающее то ли озеро, то ли крохотный, запертый в тисках черепной коробки океан, с волнами и гибкими силуэтами ламинарии на дне. А еще — мелькающими в глубине поспешными рыбами.
— Капитан, — вежливо кивнул ему Талер. — Я так и думал, что вы со мной свяжетесь. У вас какие-нибудь новости?
— Нет, — отмахнулся мужчина. — Я просто беспокоюсь. Ненавижу быть посторонним наблюдателем. Клянусь, если бы я подходил по возрасту…
— Капитан, — юноша выдавил из себя некое подобие счастливой улыбки. — Я отлично все это помню. Перестаньте, пожалуйста, я совсем не жалею, что мне приказали сунуться в это гадючье логово. Здесь, — он огляделся по комнате, и капитан Соколов невольно повторил его скупое движение, — очень тихо, никто не мешает мне спать, а главное — никто не смеется над моими успехами по части ближнего боя. И никто не считает, что если я не могу бросить на пол человека, превосходящего меня по размеру впятеро, то я не гожусь в младшие лейтенанты полиции.
— Ты все-таки обиделся, — дошло до мужчины. — Да ладно, Талер, они же опытные ветераны! Единственное счастье в их жизни — это появление на корабле новичка! Вполне естественно, что сперва они будут придираться и всячески тебя испытывать, потому что…
— Нет, — перебил его Талер. — Вы не правы. В этом нет ничего естественного.
Андрей помолчал, но серо-зеленые глаза были весьма красноречивы. Ты просто пока еще молод, мой драгоценный товарищ, и плохо разбираешься в отношениях между людьми, отработавшими в полиции по двадцать лет.
Черта с два, устало подумал юноша. Черта с два я в них не разбираюсь, но эти отношения смахивают лишь на какие-то мерзкие помои, неожиданно вылитые тебе на голову посреди ночной улицы. И черта с два я позволю чему-то сходному гнездиться на моем корабле, нет, я не буду выделять никого из команды по принципу «он старше, значит, умнее», или «у него стажа на четыре года больше, а значит, он сработает внимательнее, чем этот молокосос».
Не то, чтобы капитан Соколов Талера так уж задевал. По крайней мере, пока он не принимался выгораживать своих коллег, разговоры между ним и подающим надежды юным лейтенантом были тихими, обстоятельными и довольно полезными — для обеих сторон.
Андрей понимал, что Совет не зря подсунул ему именно этого человека. Талер понимал, что Андрей является неплохим способом добраться до «Asphodelus-a», тем более что секретные и опасные дела, которыми он обычно заведует, хорошо влияют на штатную зарплату его подчиненных.
До капитана Соколова дошло, что мирная беседа погибла, но беситься и в чем-либо упрекать младшего лейтенанта он не стал.
— Так что у тебя за эти, как их, подвижки? Надеюсь, пока ты в относительной безопасности?
— Пока да, — согласился юноша. — Но с объектом я уже пересекся. Впечатление производит, и внешность у него далеко не обычная, понятия не имею, как ему удавалось не попадаться местной полиции. Будь у меня в числе подведомственных жителей так человек, я бы сначала порылся в его доме и в его компьютере — конечно, если бы мне подписали ордер, — а потом бы на всякий случай сомневался, что обнаруженное там было таким уж безобидным. Ладно, капитан, — он покосился на время и виновато поежился, хотя гарантии, что убийца вышел из дома и скитается по серым улицам, не было, — я пойду. Не беспокойтесь, я…
