— Я был у самой границы, — добавил он. — Протяни руку, и дотронешься. Но я ее не коснулся. Я увидел, до меня дошло, какова она, что она по сути своей такое… и я ушел. Потому что я трус, — Нил поморщился, как от зубной боли. — И она меня испугала.
Талер замялся:
— Извини, я и правда не понимаю. Ты о чем?
О’Лири на секунду закрылся обеими ладонями, скрывая мотыльков и слишком яркие, хотя и старые, чувства. А затем, как ни в чем не бывало, вернулся к обычному разговору.
— Я был бы рад, если бы мы обменялись адресами электронной почты, — попросил он. — И еще я был бы рад, если бы изредка ты выходил со мной прогуляться. По городу, по пляжу и вообще… нет, я не настаиваю, — осекся он, заметив, какая настороженность легла тенью на черты юноши. — Но я был бы рад.
Младший лейтенант притворился, что ему это не нужно. Что ему ненавистны люди, что он требует полного одиночества и что человек с пушистыми силуэтами ночных мотыльков на шее и на лице должен подняться и уйти, и ничем больше о себе не напоминать. По счастью, О’Лири нисколько не обиделся и продолжил настаивать, спустя полтора часа и еще две порции мороженого наконец-то получив заветную ссылку.
Домой они шли разными путями, уставшие, но почти одинаково гордые собой. Нилу достался человек, достойный очередного испытания, а лейтенанту Хвету — убийца, глупо и наивно попавшийся на крючок. Но пока у него не было ни одного серьезного доказательства, обвинять О’Лири в изобретении багровых цветов на чужих спинах и вызывать шаттл с орбиты не стоило — стоило как следует разобраться, докопаться до всех деталей, выудить из него как доступную, так и недоступную информацию. А значит — быть кем-то похожим на вышеупомянутого друга, хотя при мысли о том, что придется постоянно выкручиваться и обманывать, юношу потянуло на рвоту.
Но вместо того, чтобы до рассвета мучиться угрызениями совести, он устроился на балконе, вытащил из кармана пачку дешевых сигарет и вообразил, что едкий тяжелый дым — это альтернатива кислорода. Куда более приятная, чем он сам.
Дым черными клочьями вился над перилами и — опять — смутно походил на грозовые тучи. Так и чудилось, что они вот-вот встопорщат свои темные сердитые бока, полыхнут молниями, и в них утробно зарычат первые громовые раскаты.
«Я был у самой границы. Протяни руку, и дотронешься».
Интересно, что это за граница? Что за маленький мир, туман и черешни? Для человека с пушистыми силуэтами ночных мотыльков на переносице и на висках это явно было очень важно. Словно он «проболтался о чем-то сокровенном» — и рассчитывал, что младшему лейтенанту Хвету известны подробности. И еще какие-то мосты… Вон, их на Земле, как того же песка — просто колоссальное количество.
В кармане кожаной куртки мелодично звякнул телефон. В этом телефоне еще не было ни единого контакта, ни единой связывающей нити, он был раздобыт и включен как раз перед поездкой на Землю — как способ достигнуть цели, тогда всего лишь предполагаемый.
Юноша активировал подсветку экрана, бегло покосился на время — 23:15 — и прочитал новое сообщение.
«Привет, я тебя нашел! Чем ты занимаешься?»
И следом нетерпеливое:
«Неужели спишь?»
Он хотел было скомандовать искину «а ну-ка набери текстовое», но сообразил, что в обычном телефоне такие функции не водятся. Поэтому, чуть помедлив, сам нажал на белую строку ввода.
И, перед тем как что-либо написать, глубоко затянулся.
========== Глава четырнадцатая, в которой Талер Хвет НЕ выполняет приказ ==========
— Значит, здесь ты и живешь? — Нил с удовольствием огляделся, уделив особое внимание комнатной пальме на окне и пачке сигарет на подушке. — Неплохо. Только очень сыро, ты уверен, что у тебя нога не отвалится?
Талер усмехнулся. Криво, но вполне искренне, и его спутник с укоризной поднял брови:
— Ты хреново относишься к своему здоровью. Если тебе сказали, что за коленом надо ухаживать, значит, за ним надо ухаживать. Постоянно, а не в те редкие моменты, когда на тебя снисходит озарение.
Он по-хозяйски расположился на диване, посмотрел на включенный телефон и неуверенно уточнил:
— Можно?
— Бери, — согласился младший лейтенант.
Он оставил его на виду нарочно. Пускай убийца, помешанный на своей значимости в жизни другого человека, убедится, что у Талера больше нет ни единого контакта, что он полностью рассчитывает на господина О’Лири — по крайней мере, пока находится на этой чертовой планете.
Они общались уже неделю, но раскусить Нила у юноши все никак не получалось. Они ходили на пляжи, но по Нилу было не видно, что его тревожат связанные с океаном и песком алые картины, где на спинах и на ключицах его бывших «друзей» цветут влажные багровые хризантемы. Они проводили целые дни в парках и кафешках, рассказывали друг другу всякий бред, и О’Лири казался вполне себе славным парнем — но затем лейтенант упрямо думал, что те кошмарные фото с побережья не сами себя нарисовали, и снова начинал относиться к новому приятелю строго.
У него был еще один, самый последний, метод. И, чтобы как следует к нему подготовиться, надо было выиграть хотя бы сутки.
