Когда он снова появился в общей трапезной, над нестройными рядами хлипких деревянных столов пронеслась безжалостная волна смеха. Настоятель, конечно, потребовал успокоиться, но в его глазах тоже плескалось неуместное веселье — как же, ведь приятно, что единственный, кому Боги доверили священный дар, единственный, кто получил силу в благодарность за бесконечные молитвы, вот так взял и выставил себя трусом.
Он не был трусом. В те годы он просто верил, что убийство — это великий грех, и совершать его, переступая все предписанные законы, вовсе не хотел.
Пока что — нет.
…Больше всего Кита поразили планеты с нарушенной гравитацией — глыбы камней, останки руин, трава и водяные пузыри с равнодушными ко всем этим чудесам рыбами свободно висели на абсолютно разных высотах, и для железных кораблей было непростой задачей приземлиться так, чтобы ничего не задеть.
— Если неудачно прыгнешь, — подмигнул ему Вест, — наверняка провалишься в небо. Поэтому без ракетного ранца из дома лучше не выходить.
Тем не менее, были и те, кто выходил — местные дети преспокойно бегали по красноватой земле в легких розовых платьицах и белых рубашках, снисходительно поглядывали на странников и специально отрывались от поверхности метров на восемь, чтобы коснуться подошвами кроссовок проплывающей мимо колонны и как следует на ней покататься. Если Вест не шутил, то у службы спасения вечно возникали горести типа «мой ребенок улетел на север в компании какой-то крыши, умоляю, верните его домой» — и рядовые сотрудники старательно прятали улыбки в бородах, потому что мать блудного прыгуна действительно воспринимала все это, как большую беду.
После восьми лет бестолковых скитаний Кит, в принципе, никуда не спешил, и они с Вестом тоже покатались над лесами и пустошами, над огнями новых, построенных на магнитном поле городов, над сверкающими портами и над синей глубиной океана. По дороге Вест болтал, что главное — выбрать подходящее небесное течение, потому что среди них есть такие, которые неожиданно обрываются, и ты просто падаешь с огромной высоты вниз, а есть такие, которые ведут в жерла вулканов или по спирали поднимаются в облака. В облаках, жаловался он, становится нечем дышать и вообще дьявольски холодно, лучше сразу пальнуть себе в рот из автомата, чем вот так мучиться.
…В Безмирье тянется и тянется, переплетаясь и образуя монотонный мягкий напев, то ли плач, то ли молитва неосязаемых духов. Нормальной опоры под ногами нет, вместо нее — густые клочья тумана или зеркала, а бывает, что и битое стекло, под которым носятся по совершенно безумным траекториям пятна рассеянного света.
Маленький светловолосый мальчик не верит, он говорит, что в Безмирье много обитаемых поселений и что некоторые духи живут не хуже людей — просто его спутник не является магом, хотя и роняет между пальцев крупицы белого непокорного песка. А если бы он был магом, он бы видел затянутые паутиной логова, он бы видел озера с мелькающими под водой змеиными спинами, он бы видел, как по небу — да-да, высоко вверху все-таки имеется небо! — неспешно проползают корабельные кили.
— Как у Веста? — спрашивает Кит, хотя толку спрашивать, если маленький светловолосый мальчик ни разу не был у келетрийских портов.
Но мальчик уверенно отвечает:
— Нет. Эти корабли — не железные…
…Они сидели в нутре пассажирского лайнера, и Вест как-то неловко ежился и кривился, а потом у него посинели губы. Он поднялся, извинился и вышел, а когда вернулся, его левая рука была абы как забинтована, и под бинтами явно проступали контуры медицинского катетера.
— Ты болеешь? — напрягся Кит.
— Ага, — рассеянно ответил его спутник. — Я немного посплю. Разбуди меня в порту Leara-15.
Экипаж лайнера то и дело носился по внутренней палубе, улыбчивая стюардесса несколько раз уточнила, не угодно ли «молодому человеку» выпить лимонада или безалкогольного мохито. «Молодой человек» усмехался и качал головой, а стюардесса, конечно, понятия не имела, что странный невысокий юноша в строгом деловом костюме старше нее как минимум на тысячу лет.
По дороге Кита настигла навязчивая идея, и он все никак не мог от нее избавиться — пока не проснулся Вест и не посмотрел на своего спутника такими несчастными синими глазами, что подбивать его на безумные поступки юноше не хватило наглости. Поэтому он молча опустился на диван за столиком очередного кафе, заказал порцию шоколадного пудинга и притих.
Вест поглотил здоровенную миску гречневого супа с такой скоростью, как будто не ел семь лет. Вест подозвал официанта и попросил его приготовить овощное рагу, а еще блины с мясом и полкило вареников, а когда официант передал эту просьбу шеф-повару и принес указанные блюда по одному, они исчезли быстрее, чем, бывает, выключается свет. Поверх Вест выпил три чашки теплого молока и вроде бы успокоился, но уходить из кафе отказался и сообщил, что еще подумает, не хочет ли случайно попробовать вишневое мороженое.
— У тебя что-нибудь случилось? — обратился он к своему спутнику. — Сегодня ты особенно мрачный.
