— Думаю, он меня пожалел, — несколько виновато признался Вест. — Или, может, он следил за всеми детьми, которые не могли выйти из больницы. Я был, — он мрачно усмехнулся, — обречен, и мне снился точно такой же белокаменный мост, как этот. Снились покрытые лепестками ветки, снилось, как они рассыпаются и как ветер уносит их обрывки на землю. Это было невероятно. И я заранее знал, что мне указывают на мое спасение, что иных вариантов нет, что мои родители не в силах разбогатеть и купить мне новое сердце. Поэтому… когда он пришел, когда он пообещал, что отведет меня, куда надо… я не оказал ни малейшего сопротивления. Хотя потом, конечно, не раз пожалел о своем решении.
На израненном запястье лежала тень вязаной манжеты. С утра Вест пожаловался, что замерз, и натянул на себя смешной старомодный свитер.
— Теперь я понимаю, что у него был ограниченный выбор: или оставить меня в палате, безо всякой надежды и безо всякой опоры, или рискнуть и вытолкнуть в иные миры. И понимаю, что если бы он этого не сделал, у меня бы не было ничего, кроме небольшой могилы, креста и фотографии на нем, где мне всего лишь одиннадцать, и я выгляжу… как будто заранее мертвым. Но в те кошмарные дни, — он опять невесело рассмеялся, — мне было совсем не до благодарности. Вообрази, Кит: смертельно больной ребенок в этом тумане. Смертельно больной ребенок, вынужденный добраться до великого Ничто.
Кит нахмурился.
— Но ты вырос, — невозмутимо отметил он. — Как?
Вест покосился на него с явным сожалением:
— Один вопрос — и один ответ, Кит. Нельзя торчать у границы дольше, чем это предусмотрено. Тебе уже давно пора.
К своему удивлению, Кит не ощутил ни гнева, ни тем более обиды. Просто поднялся и выпрямился, едва сдерживаясь, чтобы не пожаловаться на боль в спине и коленных суставах — как у дряхлого старика.
— Спасибо, приятель.
— И тебе тоже, — искренне отозвался хозяин Келетры. И, с минуту поколебавшись, предложил: — Если тебе станет грустно или одиноко… приходи, я обязательно тебя отыщу. Стыковочный пароль: сорок один — двадцать восемь — одиннадцать — пятьдесят. В моем мире, — он тепло улыбнулся, — ты будешь неизменно желанным гостем.
Его звали не так, и те времена были обязаны отличаться от нынешних, но память почему-то сохранила имя, подаренное лаэртой — и выбросила набор символов, присвоенный Киту в разрушенном катаклизмами храме.
Маленький светловолосый мальчик. Яркая зелень под ресницами.
— Кит, — совершенно счастливым голосом повторяет он. — Для меня ты будешь Китом.
— Да нет же! — бесится юноша. — Тик, просто и банально — Тик, не сочиняй такие дурацкие прозвища!..
Босая нога беспомощно съехала вниз по мрамору, и ледяная океанская вода почти больно сомкнулась вокруг его лодыжки — потому что следующий образ не был его обычным воспоминанием.
Страшно бледный зеленоглазый человек задыхался у пылающего рубежа, и багровые пятна, смутно похожие на дым, расползались под бушующими волнами. Там, глубоко внутри, сходила с ума от голода какая-то колоссальная тварь, и выстоять против нее не получилось бы даже у дракона.
«Эй, Кит. Ты же там. Совершенно точно там, я же знаю…»
Он давным-давно разучился как следует кричать.
Поэтому лишь беспомощно… заплакал.
========== Глава шестнадцатая, в которой Эли покидает замок ==========
— Если бы кто-то объяснил, какого Дьявола происходит, — пожаловался Эс, наблюдая за суетливым копошением слуг во внутреннем дворе замка Льяно, — я был бы ему очень благодарен. Эльва, ты не видишь Уильяма? А Говарда? А хотя бы Эли?
Некромант рассеянно пожимал плечами, пока в его синих глазах не отразились чьи-то слишком узкие плечи, спрятанные под серебром эполет. Военная форма была несколько перешита и прекрасно сидела на девичьей фигуре, но при этом делала ее куда более приметной, чем хотелось бы хозяйке.
Тяжелая шпага у пояса и шипастые грани щита за хрупкой спиной. Девушка сообразила, что за ней следят, и медленно обернулась — не желая напугать какого-нибудь младшего подчиненного, вряд ли ожидающего, что начальница прислуги пойдет к Альдамасу наравне с обычными воинами.
— А-а-а, господин Эс, — она улыбнулась, но улыбка вышла такой натянутой, что под лопатками у дракона царапнули кожу ледяные мурашки. — Где вы пропадали? Я давно вас не видела.
— Встречный вопрос, — отозвался крылатый. — Где Уильям? И почему у вас так темно? Даже если ночь, в небе должны гореть хоть какие-то звезды.
Эли покосилась туда, где, по идее, возвышались обледеневшие к зиме горные пики. И нахмурилась, а ее ладонь легла на стальную рукоять, укрывшись под витыми выступами гарды.
— Его Величество в Хальвете. И если вы сходите… нет, слетаете за ним и потрудитесь попросить у него прощения за то, что я промолчала о первых атаках со стороны Талайны… вы будете самым лучшим драконом на триннских землях.
Эс понял, что ничего не понимает, и порывисто шагнул в начальнице прислуги. Она посмотрела на него спокойно и несколько виновато, кивнула на запад и произнесла:
