— А эль… то есть фейри Долин? Разве они не малюпусенькие, как бабочки? — подал голос Виктор. Он совсем забрался в свое укрытие, но еще не спал. — С крылышками?
— Нет, это среди фейри Лесов есть и маленькие, и с крылышками. А фейри Долин высокие, — пояснила Лула. — Я же тебе рассказывала.
— И хорошенькие?
— Они красивые, как ангелы, и такие же добрые.
— Только не со всеми они добрые, — не выдержал Эйдан. — Не понимаю, чего эльфы ополчились на фейри Гор? Во-первых, там не только тролли, но еще и гномы, пещерный народец и многие другие. Нельзя же ненавидеть всех подряд, если ты даже с ними не знаком?
— Значит, на то была причина, — возразила Лула, которой отчего-то стало обидно за эльфов. — Ведь они не враждуют с фейри Озер, а ведь среди них есть и русалки, и ундины, и даже коварные болотные огоньки. И с фейри Лесов у них тоже нормальные отношения, хотя и они не все добрые. Некоторые даже заманивают людей в лес, пугают, заставляют бродить кругами…
— Я уже поняла, что вы знаете об этом всем гораздо больше меня, — нетерпеливо прервала ее Сильвия. — Значит, история вражды такая давняя, что никто уже не помнит, как все началось. Но то, что принц Гор и принцесса Долин сбежали вместе в город, уж точно не сделало эти народы дружнее…
— Но они жили долго и счастливо?
— Как бы ни так. Ее мать была королевой Долины и, как вы знаете, больше всего на свете ненавидела засуху и всех фейри Гор вместе взятых, без разбору. А сильнее всего старого тролля, и поэтому была категорически против брака своей дочери. Надо сказать, что и тролль был не в восторге от выбора сына. Поэтому влюбленным пришлось сбежать из дому и уехать в город.
— Они поженились? — спросила Лула, зевая и потирая глаза.
— Да, конечно, но сначала закончили университет. И нашли работу. А потом сыграли свадьбу, и у них родилось трое детей, два мальчика и девочка. Дочка пошла в эльфов, один из мальчиков — вылитый сын тролля, а еще один — непонятно на кого похож. Может, у них были еще какие-нибудь интересные родственники? В любом случае, их дети понятия не имеют, какие у них корни и какие могут быть занятные способности. Ведь, как вы знаете, все фейри испокон веков владели самой разной магией…
Сильвия обвела взглядом комнату и увидела сонное царство. Крошка Виктор вообще так набегался, что уснул в середине рассказа.
Она вздохнула. Надо же, мама никогда не рассказывала ей про фейри, они с папой даже книжки выбирали ей другие — фантастику, приключения, Братец Кролик, матушка Гусыня, Винни-Пух… только не волшебные сказки. Хотели все забыть? Да разве такое забудешь!
Она улыбнулась и вышла, чувствуя себя отомщенной.
Сильвия не заметила, как что-то тихо треснуло под конец ее рассказа. Маленькое зеркало в серебряной оправе, висящее высоко над столом. Мама называла оберегом, а на самом деле, как вы помните, это было заклинание «Спрячь!» Пока зеркало было целым или висело на своем месте, никто не мог заметить свои магические способности, будто их и нет. Перед таким амулетом Сильвия когда-то поклялась родителям сохранить тайну. Но сейчас она рассказала то, о чем не должна была рассказывать. И пусть не было названо ни одного имени, история оказалась такой подробной, что амулет не выдержал нарушения клятвы. Зеркало не разбилось, но по нему пошла одна-единственная трещинка, а этого оказалось достаточно.
Ночью Эйдан вдруг проснулся от странного чувства. Он открыл глаза и не мог понять, что происходит. Дело было в том, что, несмотря на выключенный свет и задернутые занавески, он все видел. Все до мелочи, даже названия книг, стоящих на полках. Он видел в темноте!
— Лула! — прошептал он. Их комната была очень большая, а кровать Лулы стояла в другом конце, отделенная занавеской, и та упорно не просыпалась. Тогда Эйдан прокрался к ее кровати, стараясь не разбудить Виктора. — Лула, а ну проснись!
— Чего тебе? — сонно проворчала Лула, но глаза открыла. И закрыла. Потом опять открыла. И снова закрыла.
— Эйдан… — произнесла она, и в ее голосе был слышен испуг. — Что происходит?
— Не знаю, а что? Ты глаза-то откроешь?
— Я не могу.
— Почему?
— Не знаю. Боюсь, наверное.
— Кого? — опешил Эйдан и тут же оглянулся, но никого не увидел. Хотя видел он великолепно — все лучше и лучше.
— В зеркало-то посмотри, умник…
Еле переступая дрожащими ногами, Эйдан подошел к трюмо и заглянул в зеркало. То, что он там увидел, заставило его зажмуриться так же крепко, как Лула. Но существовать с закрытыми глазами очень неудобно, и их пришлось открыть. Эйдан так и сделал. И снова посмотрел в зеркало, на этот раз смелее.
Глаза его светились, как у кошки, тусклым блеском, бледно-желтым по краям, а зрачок стал оранжевым, словно свечку накрыли шкуркой от мандарина.
— Ничегошеньки себе…
