– Никаких «но»! – взревел комиссар, грубо обрывая попытки девицы оправдаться. – Вы до недавнего времени даже не подозревали о существовании этого острова на карте мира, в то время как он жил по законам, большая часть которых была написана вашими прославленными предками. И граждане, вроде меня, всеми силами старались следить за тем, чтобы эти законы соблюдались. Вы даже не осознаете противоречивость ситуации, в которую помещаете меня и других людей, делая свои заявления забавы ради, глупая вы девчонка! Ведь люди и так ненавидят Диккенса, а вы сейчас и вовсе толкаете его в руки толпы!
– Попридержи язык, Варга! – со стороны дверей раздался строгий и пронзительный, как стрела, голос Севиллы Сапфир. Оттолкнув руку Берта, она уверенно вошла в гостиную, звонко стуча своими шпильками. – Госпожа Ди Гран не делала никаких официальных заявлений, а ты напрасно испытываешь наше терпение своими выходками!
– Да ей и нужно делать заявлений, Севи! – огрызнулся мужчина, багровея от напряжения, и махнул рукой в сторону Аткинса. – Вот он – рупор диграновской воли. Выпусти его за ворота, и псоглавцы Линсильвы разорвут Диккенса на куски ещё до вечера.
– Лишь в том случае, если вы не проведёте честное расследование, – ехидно заметил Макс, но эта реплика заставила комиссара лишь усмехнуться.
– А что есть «честное расследование» в твоём понимании, дружок? Посадить того, кто вам не нравится, и отпустить того, кто нравится, на основании того лишь факта, что Аткинсам нельзя марать репутацию?
– Нет. На основании невиновности моего брата, – стараясь не потерять самообладание, строго парировал псоглавец. Сдерживался он с трудом, крепко вцепившись пальцами в подлокотники кресла и дыша так напряжённо, что ноздри его неестественно раздулись.
– Пусть начнёт давать показания для начала, а потом уже поговорим о невиновности. Фактов против него больше, чем против того же Диккенса, – отмахнулся Варга от слов оппонента и вновь обернулся в сторону Конни. – А вы, возомнившая себя первой умницей на деревне, ещё пару минут назад не были уверены в том, кто вас ударил – мужчина или женщина. И после этого вам хватает наглости выдвигать версии и строить из себя детектива?
– И всё-таки… – словно и не слушавший всех этих препирательств, оскорблений и скандалов доктор Сигрин вновь подал голос, – …я так и не понял, при чём здесь Надин Тейнис?
– Кстати, – подхватив его слова, прыснул со смеху комиссар, – да! Хороший вопрос к вам, Констанция! С чего вдруг вы приплели ко всему к этому Надин?
– О… – Конни чуть сконфуженно вздохнула и, подняв на разъярённого Варга абсолютно очаровательный светлый взгляд, произнесла уверенно: – Потому что Марк Аткинс подбивал Роуэн на воровство и влез в дом Диккенса из-за неё.
В синей гостиной повисла оглушающая тишина. Кажется, слова девушки повредили в заведённом сознании комиссара какой-то механизм, и он застрял на месте, продолжая смотреть на собеседницу одним и тем же неменяющимся взглядом. Все остальные присутствующие тоже замерли на месте, предварительно и, скорее всего, рефлекторно подавшись вперёд, всем своим видом демонстрируя заинтересованность в продолжении. Осознавая всё это, Констанция ощутила мгновение своего триумфа и, насладившись им, позволила себе чуть улыбнуться и победно произнесла:
– Итак, господа, если мы закончили выяснять отношения, то, думаю, стоит дать мне возможность довести свою мысль до конца. Правильно, комиссар?
– Вы уже всё знаете, верно? – Надин с горечью улыбнулась, когда комиссар и оба Маршана вошли в её магазин. Ещё с порога дама поймала взгляд Констанции и как будто что-то поняла. Лицо её, обычно бледное и измождённое, на секунду словно просияло. Выйдя из-за кассы, она пропустила гостей в зал и поспешила вывесить табличку «закрыто» за дверь. Затем она вновь обернулась к Конни и, болезненно поморщившись, переспросила тихонько: – Ведь знаете же, да?
– У меня есть предположения, – еле шевеля пересохшим от волнения языком, отвечала Констанция, – они могут быть неточными…
Ей очень хотелось, чтобы предположения были неточными. Но отчего-то, стоило ей лишь увидеть Надин сегодня, и все сомнения рассеялись, как дым. И хозяйка магазина, судя по всему, понимала это больше, чем кто-либо другой. Смиренно, но не теряя чувства собственного достоинства и этой самой особенной художественной красоты, ради права писать портрет которой Ян Маршан влез бы в любую авантюру, женщина провела своих гостей во внутренний дворик, где ещё недавно кормила Конни завтраком. Сейчас здесь было пустынно и тихо, лишь редкие капли воды, срываясь с крыши, отстукивали ритм, словно метроном. Под небольшим козырьком всё так же стояла садовая мебель – скамейка, два стула и круглый плетёный столик. Дама села на один из стульев и благородным жестом пригласила остальных присутствующих за стол.
– С чего предлагаете начать? – после долгой и мучительной паузы вздохнула Надин, обращаясь к Констанции. – С Марка? Или с мужа?
