– Ох, Надин, почему вы не пошли в полицию? – не выдержал Берт и впервые подал голос. Скрестив руки на груди, он нервно впивался пальцами в кожу и всеми силами подавлял в себе гнев и тяжёлые воспоминания. Как и Варга, он не смотрел на Конни, но уже по другой причине. Он знал, что и в её глазах увидит призрак Алис Беранже, как видел его сейчас в прекрасном облике госпожи Тейнис. Сбежать от этого теперь было невозможно, и мёртвый дух матери сцепил Маршана младшего в своих ледяных объятиях. Он чувствовал ванильный запах её белокурых волос и терпкий аромат французских духов. Ими она пропитывала свои дорогие кашемировые свитера, длинные рукава которых скрывали синяки всех цветов и оттенков – следы проявления странной супружеской любви господина Дюрона, будь он трижды проклят. От этих мыслей Берту стало тяжело дышать, а голова наполнилась свинцом. Он не слышал ответа, который Надин Тейнис дала на его резонный вопрос. Да ему и не нужно было. Одну вещь молодой Маршан совершенно точно знал о женщинах: в их прекрасных головах есть тысячи дверей, за сотнями из которых спрятаны капканы и опаснейшие ловушки, а сгинуть в них зазевавшиеся мужчины имеют ровно столько же шансов, сколько и сами владелицы этих луна-парков смерти.
– …так или иначе, я сама во всём виновата, – заключила хозяйка магазина тоном человека, нисколько не стремящимся вызвать к себе жалость. Держалась Надин безупречно, и впервые за всё время их знакомства Констанция видела её не ссутуленной и мрачной, а бодрой, собранной и преисполненной внутреннего достоинства. – Без прелюдий и пространных рассуждений скажу: в тот день он ударил меня сильнее обычного, и я упала. Видимо он рассёк мне бровь и губу, потому что лицо моё стремительно заливала кровь, я почти ничего не видела перед собой, разбирала только одни силуэты. Честно говоря, я была уверена, что он убьёт меня в этот раз, и внезапно приняла эту мысль с некоторым…облегчением что ли. Простите мне моё малодушие, но конкретно в ту секунду смерть казалась мне долгожданным освобождением даже не столько от боли, сколько от ужасного отвратительного унижения, в которое Натан умудрился превратить мою жизнь. Вы будете смеяться, но и в момент принятия того факта, что муж вот-вот прикончит меня, я продолжала думать, что любила его!
– Обхохочешься, – еле слышно прошипел Берт и злобно стиснул зубы. Надин посмотрела на него с такой особой теплотой и нежностью, словно и впрямь могла читать мысли, а потому чётко осознавала, как сильно задевает Маршана история её трагедии. Или же она поняла, как неуместны были некоторые её выражения.
– Да, вы правы, – женщина кивнула, – это не смешно. Это просто какое-то сумасшествие, наваждение, одержимость. Может, какое-нибудь отклонение? Так или иначе, я точно помню ту секунду, когда вся моя больная любовь выветрилась и превратилась в ничто. Я лежала в кухне на полу, ничего не видя перед собой, когда услышала голос сына. Он бежал из комнаты на наши с мужем крики, и, видимо, кинулся Натану под ноги. Супруг никогда не бил Мартина, хотя я всегда очень боялась, что рано или поздно он изменит своим принципам. Я помню, что слышала голос ребёнка и хаотично соображала, что ему сказать, как сделать так, чтобы он ничего не понял, как увести его подальше или убедить уйти. Он был совсем маленьким, только-только начинал бегать и болтать без умолку, поэтому я всеми силами разыгрывала перед ним спектакль, в котором вся окружавшая нас жестокость была чем-то вроде игры. А потом его голос вдруг оборвался…так внезапно! – Надин громко вздохнула и, будто поперхнувшись воздухом, закашлялась. Наконец, шлюзы прорвало, и из глаз женщины побежали крупные капли слёз. С минуту она сидела неподвижно, закрыв мокрое лицо обеими руками, и изо всех сил старалась унять рыдания. – Я не видела, что именно произошло! Я вообще ничего не видела. Но я всё поняла. Наверное, он его просто толкнул в сторону, но в Натане было столько гнева и силы в те моменты… вы даже не представляете! Я протирала лицо и ползла по полу в ту сторону, где видела очертания Мартина. Он лежал на полу так тихо, словно…я испугалась, что…я…
– Берт, принеси воды! – скомандовала Конни, видя нарастающую истерику хозяйки магазина. Брат быстро сообразил, что к чему, и уже через пару минут возвратился из торгового зала с небольшой бутылкой негазированной минералки и пластиковым стаканчиком. Пила Надин жадно и нервно, но постепенно ей и впрямь стало чуть лучше. И, хотя лицо её стало бледным, как простыня, она была готова продолжать свой рассказ.
