– Это не она решила, я её попросил. Хотел найти старые фото отца, а мама ото всех давным-давно избавилась. Вот и обратился к тётушке.
– Но…когда это будет возможно, вы ведь поделитесь со мной и теми, что остались в доме нотариуса?
– Конечно, обещаю вам, – заверил очаровательный собеседник, расплываясь в тёплой и добродушной улыбке. – По правде говоря, вряд ли они кому-нибудь, кроме вас, будут нужны. Не поймите меня неправильно, я с трепетом отношусь к вещам тёти, но не имею ни малейшего представления, что с ними теперь делать. Как и с её домом.
– На мой взгляд, это так трогательно, что Исидора Совиньи оставила всё вам, хотя вы даже не кровные родственники. Не могу представить, чтобы кто-то из друзей моего отца был способен на подобное. Когда его не стало, все его покровители и фанаты разлетелись, как мухи, во все стороны… – Конни не сдержала тяжёлого вздоха, хотя это и не входило в её планы. То есть, конечно, откровение об отце и том вакууме, что окружил их с Бертом после его кончины, было достаточно тщательно взвешено и подано в точной дозировке, а вот сам вздох вырвался непроизвольно. Иногда так случалось, когда приходилось использовать собственный печальный опыт в качестве козыря или оружия, способного вывести собеседника на ответную откровенность. Это, очевидно, сработало, потому как аквамариновый взгляд Франка Аллана характерным образом изменился, наполняясь сочувствием и пониманием. Он предпринял ещё две неловкие попытки предложить гостье чай или кофе, вновь вспоминая, что есть только кофе, которого Конни употребила сегодня уже достаточно. Не желая просто так отпускать её, не оказав ещё какой-нибудь любезности, молодой человек вызвался прогуляться вместе по городу, пока улицы были не так полны людей.
Возможно, он был прав насчёт провинциальности Линсильвы. Констанция ничего не знала о городе Калимонтем, откуда и прибыл Аллан, но она бывала в Париже, Вене, Берлине и других европейских столицах, по сравнению с которыми этот тёплый городок, где до десяти часов утра улицы оставались полупустыми, почти приравнивался к глухой деревне. Но она бы не стала утверждать, что ей это не по душе. Напротив, тихая, пустынная Линсильва её обнимала и согревала со всех сторон, очаровывая архитектурой, обилием цветов и сочно-зелёных живых оград. Даже вся эта немноголюдность в данный момент создавала правильное настроение, особенно в компании с таким человеком, как Франк Аллан. Конни подставила лицо тёплым лучам солнца и с упоением вдохнула этот сладкий воздух, где смешались древесные масла, морской бриз и попурри из пёстрых цветов.
– Я должна вас предупредить, – вновь заговорила она, когда совместная прогулка привела их к небольшому скверику с фонтаном и лабиринтом из розовых кустов. – Я пригласила вас на ужин в субботу, но планы немного изменились…
– Всё отменяется? – не без досады в голосе спросил молодой человек. Они медленно шли вдоль фонтана из серого камня, и шум падающей из кувшина мраморной нимфы воды гармонично сочетался с тихим хрустом гравия под ногами, а в ветвях вишнёвых деревьев путались звонкие трели птиц. Всё это в комплекте со странной мистической красотой Франка сбивало Констанцию и заставляло думать совсем не о том…
– М-м, нет-нет, – чуть встряхнувшись, отвечала она. – Оказалось, знакомства с нами жаждут представители семей, задействованных в деятельности островного совета, поэтому мы решили устроить что-то вроде званого ужина. Конечно же вы по-прежнему приглашены, но концепция мероприятия…немного поменялась…
– А-а-а, понятно. Что ж, это разумно, – понимающе кивнул Аллан.
– Вас это не смущает?
– А должно? – удивился молодой человек и остановился так внезапно, что немного отставшая Конни чуть было не врезалась в него. Спохватившись в последний момент, она успела остановиться, но инстинктивно выкинула вперёд ладонь и, растопырив пальцы, вцепилась в плечо своего спутника. Пару мгновений она соображала, пока не догадалась, в каком неловком положении оказалась. Не было ничего страшного или особенно неприличного в том, что произошло, но окатило девушку такой волной жара и в тоже время панического ужаса, что она вдруг отпрянула от Аллана так, словно он вот-вот мог её ударить или даже убить.
– А, эм-м…прошу прощения, – еле-еле продираясь сквозь раскатистый стук крови в ушах, выдавила из себя Конни. – Я запнулась.
– Не страшно, – безразлично пожал плечами юноша, но это не помогло. Чувство по-прежнему было такое, словно некие невидимые границы были нарушены, и это не давало сердцу девушки вернуться к естественному ритму ещё какое-то время.
