Это было не совсем нормально. Точнее, совсем не нормально. Констанция Маршан не отличалась особой впечатлительностью или влюбчивостью и вообще всей той эмоциональной чепухой, о которой пишут в дешёвых дамских романах. В её жизни были мужчины, были среди них и весьма привлекательные экземпляры, но такого эффекта они на неё никогда не производили. Что именно в нём так сбивало с толку? Теперь она понимала, что дело не только или не столько в физической привлекательности. Было в его взгляде, походке, манере речи или же в самом его запахе нечто, способное вносить хаос в её идеально структурированный порядок мыслей. И это уже не казалось таким волшебным и замечательным, а Конни ясно ощутила, как в её тщательно выверенном внутреннем мирке с неприятным скрежетом образовалась уродливая трещина. И что-то чужеродное просачивается сквозь неё…
Девушка сделала два шага в сторону, отдаляясь от молодого человека. Дистанция – вот что ей сейчас поможет. На расстоянии вытянутой руки от Аллана она почувствовала себя в безопасности, но лишь отчасти. Впрочем, и этого оказалось достаточно, чтобы продолжить разговор. К счастью, Франк либо не заметил странностей её поведения, либо предпочёл сделать вид, что ничего особенного не произошло. Это, конечно же, характеризовало его, как исключительно воспитанного и доброжелательного человека.
– И Тенебрисы тоже почтят вас своим присутствием? – поинтересовался он, возобновляя и неспешный променад, и вежливую беседу.
– Надеюсь на это, – вместо одного раза Конни кивнула аж трижды, но вовремя остановилась, чтобы не кивнуть ещё пару раз. Она скрестила руки на груди, мысленно помещая своё тело в жёсткие рамки. Все эти кивания, кривляния, спазмы лицевых мышц и прочие проявления нервозности были ей сейчас совершенно ни к чему.
– Вы их знаете?
– Знаю ли я? – усмехнулся Франк. – Да я и сам почти Тенебрис, если уж на то пошло…
– В смысле?
– Не в прямом, конечно же. Но всё детство и юность я провёл в их доме. Мы примерно погодки с Доротеей, младшей дочерью Теодора Тенебриса.
– Это…который муж Амандин Тенебрис?
– Нет, муж Амандин – Эдгар, а Теодор – его младший брат. Теодор – вдовец, его жена умерла очень давно, когда я был совсем ребенком. Возможно, из-за этого его характер так испортился, а, может, он и всегда таким был. Очень сложный человек. Воспитанием его двух детей поочередно занимались то моя мама, то армия нянек и репетиторов, то его ремень. Я не говорю, что он их избивал, но пару раз они попадались под горячую руку. Да что уж там! Я и сам разочек угодил! – на последней фразе Франк поймал на себе взгляд собеседницы и вдруг рассмеялся. – Не надо так жалостливо смотреть, Констанция, мы с Виктором и Доротеей были шкодливыми детьми. Конечно, насилие – это не метод, но при нём мы хулиганить побаивались.
– У Амандин и Эдгара тоже есть дети?
– Да, сын Салазар. Его я тоже знаю с юных лет, но мы никогда не были особо дружны. Он…м-м…своеобразная личность.
– Что это значит?
– Трудно описать, – Франк лишь пожал плечами. – Мне не известны детали, так как Амандин тщательно оберегает всё, что связано со здоровьем и личной жизнью сына, но он вроде бы получил какую-то травму при рождении. Он выжил, а вот его брат-близнец тут же скончался. Это в некоторой степени сказалось на личности Салазара – он скрытный, очень подозрительный и временами мнительный, но при этом склонный к саморазрушению. Азартные игры и выпивка – его лучшие друзья, как это ни печально. В последние лет десять это невероятным образом сблизило его с Доротеей.
– Вот как? – удивилась Конни. – Действительно, кажется невероятным. Вы ведь не дали ему ни одной положительной характеристики. Или дело в самой девушке?
– Да, в ней, – Аллан нервно прочистил горло и замолчал на несколько мгновений. – Всё очень не просто с этой семьёй, Констанция. Тем не менее, это близкие мне люди. Мне бы не хотелось говорить о них гадости. Даже если большая часть сказанного – чистая правда.
– И о Викторе вы тоже ничего не скажете?
– Хм, вот о ком, пожалуй, можно говорить без неловких пауз, так это о Вике, – почувствовав облегчение от того, что Конни увела его с разговора о Доротее Тенебрис, выдохнул Аллан с улыбкой. – Вик – мой лучший друг. Фактически, всеми финансовыми делами семьи заправляет он. Знаете, я бы сказал, что вы с ним в чём-то похожи…
– Я? И в чём же?
– Трудно сказать, но я подумал об этом ещё вчера, когда мы беседовали в кабинете Варга. Пожалуй, дело в вашей пытливости и умении правильно подбирать слова, хотя я могу и ошибаться. Виктор Тенебрис умён и хорошо образован. Немного суховат и скуп на эмоции, как может показаться на первый взгляд, но он хороший человек и добрый друг. К тому же обладает просто дьявольским терпением, учитывая то, какие фокусы иной раз выкидывают его родственнички.
– Понятно, – вздохнула Конни, прокручивая в голове новую информацию, – то есть ужин будет непростой, да?
