– Да, акцент выдает. Приехала лет десять назад вместе с пожилой матерью, много пережившей, которая умерла год спустя.
Микаэль смотрел на него из-под тяжелых от усталости век.
– Потом вышла замуж за Акопа Бедикяна, он тоже из Еревана, но давно живет в Торонто. У него уже была своя фирма по пошиву одежды, но с ее приездом, а она женщина напористая, им удалось максимально раскрутиться. Это она все решает. Создает модели одежды, контролирует создание выкроек, выбирает цвета. Этим летом ей посвятили статью в «
– Счастливая. А вы друзья?
– Нет. Я бы сказал, знакомые.
– Тогда почему она позвонила тебе домой и в такой поздний час?
– Ну, весной, когда они переехали в этот свой замок Форест Хиллс, она попросила меня ангажировать известного тенора для праздника новоселья. Я ей помог, вот и все. Вероятно, она поздно узнала о моем дне рождения, но все равно захотела поздравить. Она очень щепетильна в этикете, – добавил он.
Микаэль постарался подавить зевоту.
– Пойдем спать, Азнавур, я начинаю чувствовать тяжесть перелета.
– Это тебя года тяготят, Бакунин, – пошутил друг, и они рассмеялись.
– Спасибо, спасибо, – благодарил Микаэль, стараясь жестом унять аплодисменты. – Эмиль преувеличенно красиво представил меня. Но я его понимаю, – продолжал он, повернувшись к другу, который как раз занимал место в первом ряду партера, – это он мне льстит, чтобы я не выдал секреты из нашей жизни в колледже.
В партере засмеялись.
– Спасибо еще раз.
В этот воскресный вечер зал Культурного центра Торонто был полон зрителей. Даже коридоры были забиты теми, кто не нашел свободного места и был вынужден стоять. В мероприятии принимали участие все известные представители армянской диаспоры в Канаде, а также гости из Соединенных Штатов и посланники Североамериканской апостольской церкви. Заместитель мэра сидел рядом с архимандритом, отцом Гевондом, прилетевшим из Нью-Йорка по такому случаю.
Голос Микаэля, сильный и чистый, перекрывал аплодисменты, которые то и дело взрывались в зале.
– Но если подумать, не знаю, право, что скучнее, рассказы из нашей молодости или речь, которую я собираюсь произнести.
Снова аплодисменты и смех в зале.
– Я прилетел позавчера в эту прекрасную страну, сейчас немного одуревший от джетлага, еще не пришел в себя окончательно, и, если кто-то спросит у меня, который час, я отвечу: как минимум два часа ночи. Так что будьте снисходительны, если находите, что у меня вид человека, которого только что подняли с постели.
– Браво! – крикнули из партера и засмеялись.
– Не так давно в Париже, – продолжал Микаэль более серьезным тоном, – я познакомился с одним маленьким мальчиком, – и он показал рукой рост мальчика на уровне своего бедра. – «Привет! – сказал я ему по-армянски. – Как тебя зовут?» Для меня было естественным говорить с ним на нашем языке, тем более что мы находились в Армянском культурном центре. И знаете, что он мне ответил?
Микаэль помолчал несколько секунд, дав возможность людям в зале понять смысл сказанного. В зале стояла тишина.
– Да, господа, этот мальчик сказал мне: «Меня зовут Армен, но я не говорю по-армянски». Тогда я спросил его: «Почему?» И он ответил: «Потому что в Париже больше нет армянской школы». Этот мальчик не говорит на родном языке, хотя и носит имя, которое связывает его с исторической родиной, только потому, что во французской столице нет больше школы для армян… – Он прервался на мгновение и затем повторил, скандируя каждое слово: – Нет больше школы для армян!
В зале зааплодировали.
– Я, – воскликнул Микаэль, приложив руку к груди, – получил аттестат зрелости в колледже мхитаристов в Венеции. Признаться, не знаю, кем бы я был, какого человека вы лицезрели бы перед собой сегодня вечером, если бы я не окончил это легендарное заведение. Меня воспитали педагоги, чьи наставления я до сих пор помню, и я несу в себе знания литературы, поэзии, музыки моего народа. Этим ни с чем не сравнимым духовным богатством я обязан отцам-мхитаристам, тем усилиям, которые они приложили, чтобы привить мне то, что каждый молодой человек должен чувствовать: гордость от принадлежности к своему народу. И эту ценность, дорогие друзья, мы постепенно теряем, – добавил он, качая головой.
Послышались вздохи и бормотание, но Микаэль продолжал с решимостью:
– Наши дети подвергаются новому геноциду, «белому» уничтожению. Оно бескровно, не переполнено страданиями, в нем нет зримого врага, в нем нет даже турок, которые нападали бы на них. Но, несмотря на это, результат получается тот же – исчезновение, уничтожение армянского народа. Сегодня, к сожалению, над нашими головами висит дамоклов меч. Нашему выживанию, нашей самобытности угрожает острый клинок, который держится буквально на конском волоске. – И он поднял голову, будто искал меч, о котором говорил.
