До тысяча девятьсот восемнадцатого года я жил на попечении у папы и мамы, учился в высшем начальном училище и в том же духе старался идти дальше, мечтая выйти в жизнь знающим ученым человеком. Но не тут-то было: в России случился переворот – революция, началась гражданская война, которая и помешала мне, разбила все мои мечты, которые были направлены исключительно найти хорошее, светлое. Не придавая значения почти никакого о том, что делалось в России, не интересуясь политикой, я работал, учился по-старому; у меня одна цель – учиться. В трудных обстоятельствах я старался помочь моему отцу, матери и вообще всячески помогал дома.
В то время, как в моем родном городе были бои, папе пришлось уйти из дому, а мне, как старшему сыну, предстояла трудная работа. Первое было моей обязанностью то, чтобы спасти мать, братьев, сестер, меньших меня, потому что им грозила большая опасность. Дом наш сгорел, и все семейство наше осталось на полную гибель в холодное время года на улице. Я хотя был и несовершеннолетний, не имел физической силы, но все-таки в ту трудную минуту я работал, спасал от гибели столь дорогих мне братьев и сестер, и кроме того – старую мать. Но когда уже не было возможности оставаться мне дома, я сознал, что надо найти себе место от гибели. Чувствуя неспособным носить оружие, я успокаивал себя тем, что научусь стрелять, владеть винтовкой, и пошел в одну из армий. Итак, бросив на произвол судьбы отца, мать, братьев и сестер, я пошел искать для себя лучшего. О дальнейшем ничего не знаю и до сих пор за своих родных, что с ними и где они. Может быть, уже умерли, а может быть, судьба спасла их, и они живут по-новому в новой России.
Настрадавшись в армии, был ранен, контужен, я решил оставить армию и уехать за границу. Потом я уже ругал, злился, проклинал ту минуту, что я пошел воевать. Но, конечно, я теперь себя оправдываю только тем, что я не сознавал, что делал; тогда у меня не было убеждений никаких, я не разбирался совершенно в политике и шел, куда меня посылали драться, страдать, убивать своего же брата. Я теперь себе отдаю отчет в своих делах, уже с убеждениями, с идеями и на будущее ставлю себе быть осторожным. Горькими опытами я научился жизнь понимать.
Итак, за границей я новый человек; уже отдохнув после тех мучений и страданий, я решился опять искать, добиваться счастья – продолжить образование. Сначала в Константинополе, а затем в Болгарии мне все-таки не удавалось укрепиться, жить и учиться. Мешало первое то, что по пониманию высших кругов русской интеллигенции, которая засела во все русские общественные организации, меня не хотели устроить учиться, считали переросшим и проч<ее>, пр<очее>. Вообще, оказывались большие затруднения. Но, не придавая значения всему препятствующему, я не падал духом, настаивал на своем упорно, считал своей обязанностью учиться, и притом обстоятельства заставляли учиться и учиться, и искать хорошего, светлого, и в будущем принести свои знания на пользу новой России. Так, перестрадавши очень и очень много, сначала в лагере San-Stefano, где за проволокой умирали тысячи людей от насекомых, всевозможных болезней и особенно от голода, я вышел на светлый путь.
Освободившись от тяжелой жизни, я направился, несмотря на то, что у меня нет нужного того, что требуют при переезде, в новое государство, я попал в Чехословакию, где добился своей цели, где осуществились все мои мечты; я спокойно продолжаю учиться.
Прошло уже около месяца со дня объявления революции. Мой папа служил в военной службе, и мы с нетерпением ждали его, узнав, что все полки расформированы. Так прошло около 2 недель, а папы все еще не было. В городе ходили слухи об образовании новой партии большевиков. Рассказывали о том, как большевики расправлялись с военными. Все эти известия волновали и беспокоили маму. И вот наконец приехал папа. Этот вечер ярче всего запечатлелся у меня в памяти.
