В последних числах февраля 1917 года в маленьком уездном городке были получены первые сведения о готовящихся событиях. Впервые все слухи передавались «по секрету», чего-то остерегались; но после появления статьи в газете «Южный край» публика стала высказывать свое мнение открыто. Я был тогда в 5 классе гимназии. Вместе со мной учился еврей, человек начитанный и всесторонне развитый. Первыми впечатлениями мы делились между собой в гимназии. Обыкновенно в разговоре принимали участие почти все ученики 5 класса, но особенно много и толково говорил этот еврей, употреблявший тогда много иностранных, иногда даже непонятных для меня, слов. Все разговоры приходили к тому, что сейчас произошло великое событие, что мы должны радоваться ему, поддержать его и т. д. В одно время классом была даже послана телеграмма (которую, наверное, не допустили туда, куда она была адресована) Временному правительству с выражением чувства «доверия» и т. п. («Мы, граждане пятиклассники, доверяем Вам…»). Все эти дни мы восторженно проводили больше в разговорах.
Кончился учебный год, и все разъехались по домам. С началом нового учебного года стали слышаться уже другие разговоры; правда, их было очень мало, но все же стоит отметить. Были слухи о том, что генерал Корнилов идет против Временного правительства; эти слухи постоянно подвергались обсуждению. Сейчас уже можно было заметить некоторое разделение; было несколько человек, которые высказывали свои недовольства Временным правительством, но большинство же оставалось, как и прежде, быть «на страже революции».
Но вот появляются в газетах все больше и больше сведений о деятельности большевиков. Никто не мог допустить мысли о том, чтобы большевики могли появиться у нас. Но проходит зима. Ранней весною появляется отряд пьяных красноармейцев, который и начал хозяйничать. Назначается комиссаром города еврей, что вызывает еще большее недовольство жителей. Тем не менее большевики оставались в городе недолго, хотя за время пребывания успели расстрелять несколько видных граждан. Стала слышна орудийная стрельба; заметно в городе волнение большевиков; а через несколько дней в город вступили немцы. Граждане встретили своих избавителей очень радушно. Жизнь снова начала приходить в нормальную колею. Было вывешено первое обращение к молодежи идти на Дон и оттуда начинать дело спасения Родины. Каждый день на вокзале можно было видеть офицеров, едущих на Дон. С наступлением осени вместе с неприветливыми тучами нависли и вести о том, что большевики опять приближаются. Много жителей стали уходить из города, боясь расправы. Зимой город снова был взят большевиками и на этот раз с большей жестокостью. Начались старые песни, аресты и т. п. Настроение горожан не подлежит описанию. Все ждали спасения и Добровольческой армии, которая в это время победоносно наступала. Большевики призывали добровольцев, но к ним шло мало. Как раз в это время был издан декрет об упразднении 8 класса гимназии, и так как я был в 7 классе, то я, согласно декрету, подлежал выпуску. Комиссар народного просвещения обращался к нам («красные абитуриенты», как говорил он) с призывом поступать в курсанты, но каждый, молча, старался незаметно ускользнуть из глаз, затая в себе надежду на скорый приход Добровольческой армии и возможность поступления в ее ряды.
В июне месяце вступили первые части Добровольческой армии. Нельзя описать тот энтузиазм, с каким были они встречены. Сразу всех потянуло в ряды армии, в которой служить считалось за величайшую честь. Из гимназии ушло 50 человек, которые составили отдельный взвод. Взводом командовал наш преподаватель, который также поступил добровольцем. Через несколько дней мы все имели уже воинский вид и были отправлены на фронт. Вокзал был декорирован, и никогда не собиралось на нем столько публики, как в тот день. Было произнесено несколько речей, отслужен молебен, и поезд тронулся.
