В начале октября в Петрограде была сделана большевиками первая попытка свергнуть Временное правительство. После этого начались беспорядки, забастовки, грабежи. Решено было уехать на Кубань, в станицу Отрадную, где наши близко знакомые имели хутор и землю. Сколько трудов и усилий стоило достать билет на скорый поезд, идущий на юг. После бесконечного стояния в очередях около кассы Международного общества нам удалось достать билеты. Поезд отходил в 9:30 вечера с Николаевского вокзала. Помню, какое тяжелое впечатление произвел на меня Петроград со следами недавнего восстания. Приехали на вокзал. Толпа ждала поезд с нетерпением. Поезда ходили в то время довольно правильно. Сунув кондуктору некоторую мзду, мы очутились в купе. Ехали поездом 18 часов и вылезли в Армавире, маленьком армянском городке. Первое, что мне бросилось в глаза, были горцы, которые приехали за товаром. Какими интересными, а вместе с тем и страшными в своих бурках, громадных, надвинутых на самые глаза, папахах и ярко-красных башлыках, перекинутых через плечо, показались они мне. «Вот они, горцы», – подумал я. «Дикая дивизия», «чеченцы» – все легендарные рассказы о них всплыли в моем уме. Прожили мы в Армавире три дня. Всего приехало нас 12 человек. Надо было решить вопрос о том, как добраться до станицы. До нее было от города сто верст. Наняли три подводы и поехали. Дорога шла все время степью. Изредка попадались холмы. Выехали мы в 3 часа утра. Какое впечатление произвел на меня, жителя города, восход солнца в степи! Ехали довольно быстро. Проезжая через станицы, мы возбуждали всеобщее удивление жителей. Приехали в Отрадную глубокой ночью. На другой день я вышел погулять и был страшно удивлен, зайдя в церковь, что там служили молебен о здравии государя императора. В станице я поступил в смешанную гимназию. В один непрекрасный день в станице была объявлена советская власть. Через каких-нибудь два часа к нам пришли с обыском. Искали оружие. Мне было страшно жаль расставаться с моим ружьем, но пришлось отдать. Через несколько дней приехал брат. Опять обыск и арест брата. Так нас встретила новая власть.
В тревоге и волнениях незаметно прошла зима. Я замечал, что к брату стали часто приходить горцы и, забравшись в сарай, подолгу там беседовали. Однажды во время такого собрания я стоял во дворе и смотрел, как хозяин нашего дома режет кабана. Повернув голову в сторону сада, я заметил, что через забор лезут солдаты. Я кинулся к сараю и успел только крикнуть: «Обыск!». Вошли красноармейцы, солдаты арестовали всех и повели рабов Божьих в ЧК. Но, слава Богу, все окончилось благополучно. Вскоре после этого мы стали осторожней. Через полгода станица была взята Добрармией, и мы могли уехать в Екатеринодар. Брат был на фронте. Но недолго жили мы спокойно. Сперва неудачи под Орлом, отступление и развал армии кончились тем, что Екатеринодар был взят красными. Деньги аннулировались. Пришлось поступать на службу, поступил и я. Приходилось довольно туго. Служба начиналась в 8 часов утра до 3 дня, а в 3 1/2 надо было идти в училище. Конечно, занятия очень страдали от этого. Уроки приходилось готовить вечером, голова плохо соображала.
Видя, как мы живем, мама начала искать выход из этого положения. Каким-то образом удалось познакомиться с консулом Эстонской республики. Ввиду того, что мы до 1910 года жили в Ревеле, нам была выдана виза. После долгих мытарств мы добрались до Москвы. Ехали 15 дней. Мы думали, что все документы на выезд из Сов<етской> России мы получим скоро. Но проходили дни и недели, а документов нет. Тяжелые обстоятельства принудили меня поступить на фабрику чернорабочим. Приходилось работать 9 часов. Работа была тяжелая и очень грязная. Проработал я там месяц. Но судьба сжалилась над нами, и мы получили возможность ехать.
Приехав в Ревель, я снова поступил в гимназию и учился до момента получения визы в CSR. Получив визу CSR, мне надо было достать транзитные визы Литвы, Латвии, Польши, Германии. Литвы, Польши и Германии визы я достал, но латвийскую визу получить было нельзя. Пришлось перебираться пешком через границу. Благополучно пройдя, я сел на поезд и приехал в Берлин. Какой город! Первое, что меня удивило, это что поезд идет чуть ли не по крышам домов. Страшный шум, движение, толкотня, все это ошеломляюще на меня подействовало. Жил я в Берлине 12 дней и благополучно, дав взятку в две сигары, получил выездную визу. Приехав в Прагу, сразу попал в дом моего дяди. Он был мне как бы второй отец. Дядя все бегал, хлопотал, и наконец я был принят в гимназию Мор<авской> Тржебовы. По дороге сюда я сел не на тот поезд и чуть-чуть не уехал в Брно. Но, слава Богу, наконец приехал в Mor. Třebová и стал искать гимназию. Спрашиваю одного, говорит, не знаю, другой – тоже. Еле-еле нашел. Был принят В. Н. Светозаровым, который и направил меня в изолятор. Таким образом я наконец нашел приют и спокойную жизнь, которая требует много заниматься и исполнения правил гимназии. Если ты этому удовлетворяешь, то нечего бояться быть исключенным.
