Дети тьмы полностью

Послышались шаги, и появилась мама Барли. Она была невысокой, пухленькой и — обычно — очень веселой.

Сегодня веселой она не выглядела.

— Дэйлу запрещено играть на улице, — сказала она. Барли сморщился, без сомнения — из-за слова играть. Я подавил усмешку, зная, что задразню Барли при первой возможности.

Изобразив сильнейшее раскаяние, я сказал:

— Понимаю, миссис Марли. Мне очень жаль, что мы так поступили. Это было безответственно.

Она смотрела на меня еще пару секунд, вздохнула и поджала губы. Я почувствовал, что мы почти достигли компромисса. Миссис Марли работала секретаршей в начальной школе и любила детей. Я чувствовал, что ей не нравилось наказывать сына.

Она сказала:

— Дэйлу нельзя выходить из дома, но вы можете поиграть в его комнате. Я не против.

Барли был уже не таким зеленым.

— Конечно, мам. Спасибо.

Я поблагодарил миссис Марли и поднялся за Барли на второй этаж — в его комнату. Я не был здесь уже несколько недель, и на стенах появились два новых постера. Первый — к старому фильму «День, когда Земля остановилась», второй — гигантский крупный план Ганнибала Лектера.

— Восхитительно, — сказал я, глядя в безумные глаза Ганнибала.

Он мрачно посмотрел на него.

— Уже не круто, после того как Карл Паджетт вырвался на свободу.

— Удивлен, что родители разрешили тебе его повесить.

— Маме он не нравится, но отец сказал ей, что вреда не будет. Мы с ним смотрели кино в прошлом месяце.

Я плюхнулся на красное кресло-мешок.

— Барли, мы смотрели его в четвертом классе.

Он вздохнул и пожал плечами.

— Ага, но мама и папа не в курсе. Я просто притворялся испуганным каждый раз, когда случалось что-то плохое.

— Уверен, было ужасно неловко смотреть «Молчание ягнят» с родителями.

— Ты даже не представляешь насколько.

— Что они сделали, когда Буффало Билл засунул причиндалы между ног и начал...

— Заткнись, ладно? Боже.

Я умолк, хихикая.

Покачав головой, он опустился на другое кресло-мешок — синее, с треснувшей виниловой поверхностью.

— Не могу поверить, что тебя не наказали.

Я поднял бровь.

— Хочешь обменяться родителями?

Он пожевал нижнюю губу.

— Думаю, нет.

Пока настроение не испортилось окончательно, я сказал:

— Ужасно мило, что ты пригласил меня поиграть.

— Иди к черту.

Я сделал невинное лицо.

— Что? Мне нравится играть с друзьями.

— Проклятье, Уилл, — пробормотал он. Схватил футляр от диска — фильма «Спуск» — и швырнул в меня. Конечно, промазал. — Не могу же я маме рот заткнуть.

— Расслабься, — сказал я. — У тебя крутая мама.

Его глаза сузились.

— Смеешься?

— Остынь, а? Я не смеюсь над ней. Она добрее ко мне, чем моя собственная мама.

Похоже, это его успокоило.

— Я правда рад, что ты пришел.

— Да?

Он кивнул.

— Я хотел поговорить с тобой кое о чем. С тобой и Крисом, конечно, но, раз уж он под домашним арестом, сгодишься и ты.

— Я польщен.

— Помнишь, что Мия видела в лесу прошлой ночью?

Я улыбнулся.

— Ты про гигантского Голлума с зелеными глазами и белой кожей?

Барли нахмурился, и я понял, что ему страшно.

— Не шути с этим, приятель. Это на самом деле очень плохо.

Я чуть посерьезнел, но не мог понять, чего бояться. Так и сказал.

Барли подался вперед, потные голени заскрипели по мешку. Он потел сильнее любого, кого я знал.

— Помнишь легенды, Уилл?

— Только не снова. Про конягу?

— Про Вендиго, — сказал он, выговаривая каждый слог с могильной серьезностью.

— Почему бы тебе не освежить мою память?

— Ты такой тупой, — заметил он, но в голосе прозвучало предвкушение. — Все это началось тысячи лет назад, когда единственными людьми здесь были алгонкины и ирокезы.

Я сел поудобней. Барли, конечно, был придурком, но рассказывать умел.

Он откинул со лба спутанные каштановые волосы.

— Мой папа слышал это от Фрэнка Красного Лося...

— От того чудика, что живет в лесу?

— Этот чудик, — сказал Барли таким тоном, словно я оскорбил папу римского, — единственный чистокровный индеец в этих краях.

— А я думал, он бабник и пьяница.

Барли отмахнулся.

— И что? Он все равно впечатляет. Хотел бы ты с ним связаться?

Барли был прав. Красный Лось был больше шести футов ростом и словно вытесан из гранита. Я редко видел его, но, когда это случалось, всегда нервничал.

— Красный Лось часто приходит в наш магазин, — продолжал Барли. — За бензином и всякой мелочью.

Я кивнул.

— Типа виски и презиков.

— Прояви хоть немного уважения!

— Прости.

— Короче, по вечерам работы почти нет, и, когда люди заходят, они болтают с отцом. — Барли пожал плечами. — Ты знаешь, с ним легко разговориться.

Я кивнул. Это было правдой. Мистер Марли не казался героем. Очкарик с брюшком, пять футов пять дюймов[8], он выглядел старше своего возраста — старше мужчины, двое детей которого еще ходят в школу. Но мистер Марли был приятнейшим человеком на свете. Если бы я мог выбрать отца, взял бы его.

— Иногда Красный Лось заходит перед самым закрытием и...

— Завязывай и переходи к части, где бармаглот.

— Вендиго, — поправил он. — Блин, иногда ты такой дурак. В общем, однажды Красный Лось влетел к нему на взводе. Это было пару месяцев назад. Спросил отца, сколько нужно пропана, чтобы взорвать дом.