Я пытался это скрыть, но был в ярости. С самого детства мы считали домик нашей территорией, местом, где мы можем спрятаться от мира и не волноваться, что нам помешают взрослые или придурки вроде этих парней.
Теперь все рухнуло. Домик с самого начала был иллюзией, но за эту иллюзию я цеплялся.
— Расскажи о Кайли Энн, — потребовал Эрик, схватив меня за загривок. — Давай.
На занятиях с миссис Герберт мы проходили миф о Сизифе, про парня, который должен был целую вечность катить камень на вершину скалы, только чтобы его уронить и начать все сначала. Вот как я чувствовал себя, вспоминая о Кайли Энн и ее похитителе. Я рассказывал об этом Крису, Ребекке, Барли, Кавано и его громилам в участке, Флинну и Вуду в «крузере», а теперь этим придуркам. Меня уже тошнило от этой истории. Я хотел, чтобы этого не было, но, когда я принялся рассказывать, что-то изменилось. Какое-то расплывчатое воспоминание поднялось из глубин моего мозга. Что-то важное, что-то, что могло привести к Кайли Энн. Но это было не в лесу... Это... Это...
— Подожди-ка, — сказал Курт.
Я добрался до того, как похититель ударил меня в лицо, и замолчал без особых сожалений. Рассказ о том, как я не сумел спасти Кайли Энн, не был моей любимой частью истории, и я был рад передышке. Кроме того, я мог подумать о той, другой вещи, о смутном воспоминании, которое отказывалось проясняться и отказывалось уходить.
— Чего подождать? — спросил Пит.
— По-моему, я что-то слышал, — ответил Курт.
— Тебе показалось, — сказал Пит.
— Нет, он прав, — подтвердил Эрик. — Я тоже что-то слышал.
Он кивком указал на густые заросли за домиком на дереве. Я вспомнил о легендах, которые рассказывал Барли. О чудовище, которое вроде бы видели Мия и Пич.
Вендиго.
— Да ладно, — сказал Пит. — Давайте продолжим.
— Заткнись на минуту, — сказал Эрик; вся его дерзость испарилась. — Чувствуете это?
Я медленно приходил в себя и заметил, как три моих врага оглядывают Лощину: нахмурясь, тяжело дыша. Конечно, я обрадовался, что им страшно, но в глубине души тоже испугался.
Что-то было не так.
В Лощине было нечто чуждое.
Нечто враждебное.
Не только мы замолчали, затих весь лес. Ни птиц, ни шороха в траве.
Волоски у меня на руках встали дыбом, в горле пересохло.
— Закончим с Берджессом позже, — пробормотал Эрик и, к моему удивлению, зашагал прочь из леса.
Пит уставился на брата, не веря своим глазам.
— Что, просто его отпустим?
— Он никому ничего не расскажет, — сказал Курт. — Или его разлучат с сестренкой. Ты ведь не проговоришься, Берджесс?
Я не мог посмотреть в злорадное лицо Курта. Увы, он был прав. Я еще не мог все как следует обдумать, но в словах Пита была извращенная логика. Я знал, что у него есть доступ к рецептам, и, хотя он и не был экспертом по почерку, я сомневался, что ему хватило бы ума солгать. Может, кто-то из коллег по работе упомянул об этом. Сказал, что моя мама незаконно получает таблетки. В любом случае я знал, что будет, если ее на этом поймают. Мне пятнадцать, Пич даже не в два раза младше. В идеальном мире нас бы оставили в доме, я бы стал ее опекуном, или отправили в одну семью. Но какая семья захочет кормить пятнадцатилетнего лба? Помогать ему с колледжем? Да я даже не знал, возьмут ли Пич. Разве не все приемные родители хотели грудничков?
Внезапно я понял, что остался один.
Ощущение неправильности происходящего стало еще сильнее. Ощущение чужого взгляда.
Мне потребовалось все мужество, чтобы не рвануть за Куртом и братьями Блэйдс. Но были и другие пути к моему дому. Я их не любил, обязательно цеплял репьев и мог обжечься ядовитым плющом, но это было лучше, чем следовать за моими мучителями. Вполне возможно, что они сочтут, будто опасности не было, и вернутся, чтобы избить меня снова.
Помрачнев, шагая так быстро, как только можно, чтобы не споткнуться и не сломать шею, я двинулся через лес.
Мама и Пич пришли домой пораньше. Я был в шоке, но при этом чрезвычайно им обрадовался.
Мама нахмурилась, увидев, как я вхожу в гостиную. Они с Пич играли там в «Уно», любимую игру сестры.
— Что случилось? — Мама бросила карты и вскочила с пола, обхватила мое лицо ладонями.
Меня напугала тревога в ее голосе. Во-первых, я был счастлив выбраться из Лощины живым и так устал, продираясь сквозь колючки по жаре, что совсем забыл о своем лице. Во-вторых, мама редко обо мне беспокоилась. Знаю, звучит ужасно, но это правда. Может, ее решение взяться за ум и стать хорошей матерью было серьезным.
— Я в порядке, мам, — сказал я.
— Ты не в порядке, Уилл, на тебя напали. — Она ахнула и в ужасе поднесла ладонь ко рту. — Это был человек, похитивший девочку Любеков?
Я хотел сказать, что, если бы это был он, я, скорее всего, не стоял бы перед ней. Или лишился бы руки. Но здравый смысл возобладал, и я сказал:
— Просто ребята из школы. Я им показал.
— А по-моему, это они тебе показали, — сказала Пич с пола.
