Дети тьмы полностью

— Почему мальчишки такие тупые?

— Это нехорошее слово, Пич.

— Глупые?

— А это еще хуже.

— Ясно. Так почему они такие тупые?

Я хихикнул, но смеяться было слишком больно. Мои ребра ныли так, словно я был ковриком, который выбивали слишком долго.

— Мальчишки не уверены в себе.

— Что значит неу...

— Это значит: ты думаешь, что недостаточно хорош, и боишься, что девочка найдет кого-то получше. Поэтому ведешь себя грубо.

Тихо-тихо Пич сказала:

— Я так себя с Аннабель чувствую. Что я недостаточно хороша.

Я уставился на нее, а потом понял, что она имела в виду дочь начальника Кавано. Я вспомнил, что он говорил о Пич прошлой ночью.

В глубине моей души что-то заныло.

«Господи, почему, — думал я, — такие малышки, как Пич, должны так ужасно себя чувствовать? Почему с такой милой, доброй девочкой обращаются как с грязью?»

Я проглотил комок в горле.

— Ты лучше Аннабель, Пич. Лучше всех. Даже не сомневайся.

Она намочила другой уголок белой салфетки, по которой уже расплывались красные пятна.

— Ты так говоришь, потому что ты мой брат.

— Нет, это правда. — Я помедлил. — Ты замечательная. Большинство сестер не будут так помогать своим братьям. У тебя доброе сердце.

Она отстранилась и нахмурилась.

— Ты шутишь?

Я покачал головой. Она долго на меня смотрела.

Потом ее лицо просветлело, и она вновь принялась промокать мои ссадины.

— Спасибо.

Мне стало лучше — впервые за много часов. Пич меня всегда успокаивала.

— А почему у тебя грязь на лице? — спросила она.

— Не думаю, что они мыли руки, прежде чем меня избить.

Она сунула руку в корзину и достала «Неоспорин».

— Это не даст тебе... — Она нахмурилась, вспоминая слово.

— Заразиться? — подсказал я.

— Ага, — сказала она. — Заразиться.

Она начала наносить на ссадины антисептический крем, но я почти не обращал на это внимания. Что-то в этом простом слове... грязь... не давало мне покоя. Почему? Почему оно напоминало мне о прошлой ночи? Не о Кайли Энн, Крисе или Мии, даже не о Кавано и его помощниках. Нет, оно было связано с черным «мустангом»... с бегством от Эрика Блэйдса и остальных... с кладбищем.

Я ахнул, все мое тело напряглось.

— Я сделала тебе больно? — спросила Пич, отдергивая тюбик «Неоспорина».

Я сглотнул и рассеянно покачал головой.

— Пич... когда на кладбище последний раз были похороны?

— Что такое порохоны?

— По-хо-ро-ны, — поправил я. — Когда там зарывали тело?

Искра узнавания вспыхнула в ее взгляде.

— Пару недель назад. Ты был на тренировке.

Меня словно ударили в живот.

Ее карие глаза скользили по моему лицу.

— Уилл? Что-то не так?

— Я должен позвонить Флинну и Вуду.

— Кто они? — поинтересовалась Пич.

Я прошел мимо, вылетел из ванной в коридор, не чувствуя ног, и набрал номер, который дал мне Вуд.

— Что случилось? — спросила Пич, спеша за мной.

Жестом велев ей помолчать, я сконцентрировался на телефоне.

— Алло, — ответил голос Вуда.

— Это Уилл, — сказал я. — Берджесс.

Пауза.

— Что-то не так, Уилл?

— Да.

Пич жужжала над ухом, как комар.

— Хочешь, чтобы мы приехали? — спросил Вуд.

Я кивнул, а потом вспомнил, что Вуд не может меня видеть.

— Да. Чем скорее, тем лучше. Возьмите лопаты.

— Лопаты?

— Ага. Думаю, я знаю, где найти то, что осталось от Кайли Энн.

— Что происходит? — спросила мама, выходя из кухни.

— Думаю, я знаю...

Я осекся, вспомнив о сестренке. Хотел поделиться своими подозрениями с мамой, но понял, что сказал уже слишком много в присутствии Пич.

— Можешь на минутку уйти в ванную? — попросил я ее.

— Так они Кайли Энн не могут найти? — уточнила Пич.

Мама смотрела на меня, поджав губы.

— Уилл.

Я откашлялся.

— Пич, мне нужно поговорить с мамой...

— Она остается на ночь у Уоллесов, — сказала мама.

— У нас пижамная вечеринка, — подпрыгивая, сказала Пич.

Я нахмурился. С одной стороны, это было хорошо. Если предчувствие меня не обманет, я не хотел, чтобы Пич зашла на кладбище и увидела что-то, что будет преследовать ее всю оставшуюся жизнь. Но провести ночь вне дома?

Это мне не нравилось.

— Разве она не мала для пижамных вечеринок? — спросил я.

— Она ходила на них и раньше, — с холодком сказала мама. — Думаю, я знаю, что нормально для моей дочери.

Я взглянул на Пич.

— Когда ты уезжаешь?

— Мы должны были отправиться десять минут назад, — сказала мама. — Но появился ты, словно жертва ограбления.

Я наклонился и посмотрел на Пич.

— Обещаешь не лезть в неприятности?

Она кивнула.

Я положил руки ей на плечи.

— И никуда ни с кем не ходить, неважно, что они говорят?

Пич кивнула.

Мама сказала:

— Ты пугаешь ее, Уилл.

«Хорошо, — подумал я. — Немного страха не повредит».

— Пойдем, милая, — сказала мама и, окинув меня долгим оценивающим взглядом, повела Пич к машине.

Вскоре прибыли Флинн и Вуд. С ними был еще один парень, немного моложе.

У каждого была лопата. Несколько минут они выпытывали, кто меня избил, но после того, как стало ясно, что я буду молчать, отстали и пошли за мной по двору.

Детектив Вуд кивком указал на парня помоложе, выглядевшего как регбист, играющий за колледж.

— Это Дэйн Хаббард. Он новенький.