Дети тьмы полностью

Я — тоже. Я заметил Мию и Ребекку, глядящих на нас с той стороны сетки. Хотя их бойфренды только что продули, девчонки аплодировали, как и все остальные. Мне не хотелось делать далеко идущие выводы: спорт пробуждает в людях странные чувства. Но не стану лгать: от этого победа стала еще слаще.

Хорошее настроение длилось минуты три. Мне хотелось праздновать, а еще — отлить. Если я попрыгаю на горке питчера еще немного, то обмочусь и буду известен как парень, не способный контролировать свой пузырь, а не тот, кто совершил победную пробежку. Так что я ускользнул от игроков, покинул поле и поспешил к грязному шлакоблочному туалету. Дернул за ручку, но, к счастью, чертова дверь была заперта. Я уже хотел припустить к леску неподалеку, чтобы облегчиться там, но услышал громкий голос и забыл обо всем.

Я замер, глядя на серую дверь туалета; в глубине вмятин по металлу расползалась ржавчина.

— ...не концентрировался! — заорал мужчина.

Неразборчивый ответ — голос куда моложе.

— Не рассказывай мне сказки! Ты продул, вот и все.

Новый ответ, на этот раз в голосе тревога.

Резкий всплеск смеха.

— Хочешь, чтобы я тебя пожалел? Ты нервничал, а теперь этот мелкий ублюдок Берджесс будет шорт-стопом вместо тебя. Господь всемогущий!

Живот свело. Я понял, кто и почему говорит. Папаша Курта Фишера — самый упоротый сержант-инструктор среди отцов — ругал своего сына за ошибки. Словно Курту было недостаточно хреново.

— Мне очень жаль, — пробормотал Курт.

— Мне тоже! — язвительно ответил его отец. — Мне жаль, что тренеру пришлось смотреть, как ты забыл все, чему он учил тебя. Все, чему я учил тебя. Черт, даже не знаю, зачем я старался.

Курт сказал что-то, но я не разобрал, что именно. Он шмыгнул носом.

— О-о-о-о, — сказал его отец. — Давай, разревись. Конечно, это все исправит. Ради бога, сколько тебе лет?

Курт не ответил. Я не винил его. Казалось, я и сам вот-вот расплачусь.

— Соберись, — прорычал отец Курта. Раздался шорох, зазвучали шаги. — Я хочу отсюда убраться.

Я метнулся в лесок, прежде чем Курт с отцом вышли из туалета. Я не хотел, чтобы Курт узнал о том, что я слышал их разговор, не хотел, чтобы он чувствовал себя еще хуже. Забавно: он вел себя как полный засранец сколько я себя помнил, но до этого мига я и не задумывался почему.

Если бы меня воспитывал такой папаша, я бы тоже стал уродом. Конечно, я вообще рос без отца, но теперь был за это благодарен.

Я прятался в нескольких футах от опушки, глядя на дверь туалета. Через пару секунд оттуда вышел Курт, за ним — его отец. На этот раз мистер Фишер молчал, но смотрел сыну в затылок, словно желал ему смерти. Я задумался, как сильно он будет скорбеть, если с Куртом действительно что-то случится.

Трясущимися руками я расстегнул молнию на бриджах и облил струей клен.

Закончив свои дела в лесу, я нашел Криса за нашим дагаутом: он убирал биту и шлем. Я открыл рот, чтобы рассказать ему о Курте, но услышал позади тихие шаги.

Мия и Ребекка.

В сиянии стадионных прожекторов и мягком лунном свете иглы волос Мии блестели ярче обычного, а в потрясающих голубых глазах появилось что-то кошачье. На ней был голубой переливающийся топик, обнажавший полоску загорелой кожи над поясом джинсовых шорт. Хотя одежда не выглядела пошло, много и не скрывала.

Не то чтобы я жаловался.

На Мии были розовые сандалии. Я заметил, что ногти у нее на ногах выкрашены синим лаком, в тон глазам, и подумал, не одна ли это из девичьих фишек.

Ребекка улыбалась Крису. Я всегда был одержим Мией, но прекрасно понимал, почему он так отчаянно хотел встречаться с младшей сестрой Брэда Рэлстона. У нее были длинные светлые волосы, прозрачные голубые глаза и, хотя она не открывала тело, как Мия, фигурка что надо.

— Больно? — спросила меня Ребекка, и я так загляделся на Мию, что не сразу понял, о чем она.

Я проговорил с деланым спокойствием:

— Брэд подает не настолько жестко.

— Еще как, — сказал Крис. — Этой весной тренер сказал, что он бросает со скоростью восемьдесят пять миль в час.

Ребекка склонила голову к плечу.

— Готова поспорить, твой фастбол быстрей.

Крис залился краской. Я едва удержался от смеха. Хотя за Крисом постоянно ходила стайка девчонок, сох он только по Ребекке. Видеть его таким смущенным я не привык и сделал мысленную заметку поддразнить его позже.

Мия шагнула ко мне.

— Ты в порядке? Думаю, я слышала, как твои ребра треснули от одного из этих мячей.

Теперь настала моя очередь смущаться. В горле пересохло так, что я едва не закашлялся, но все же выдавил:

— Жить буду.

Уголок ее рта пополз вверх.

— Потому что ты крутой мужик?

Крис хихикнул.

— Да у Уилла волос под мышками еще нет.

Я прожег его взглядом, но не смог придумать хлесткого ответа. Истина состояла в том, что он прав. Волос под мышками у меня еще не было.

Может чувствуя мое смущение, Ребекка спросила:

— Как Пич?

— Как заноза в заднице, — ответил я.

— Будь с ней помягче.

— Шутишь? — спросил Крис. — Уилл ей как отец.