К собственному изумлению, Холстен обнаружил, что помнит: тычки языка работали точно так же, как в той маске, которую ему надевали мятежники.
– Проверка?
– Молодец! Ну, береги себя, ладно?
– Постараюсь.
Совсем скоро мечты классициста о том, как он станет исследователем космоса, были жестоко разрушены. Защитный костюм был снабжен магнитными подошвами, что Холстен вроде как принял как должное, еще когда ребенком смотрел фильмы об отважных исследователях космоса, но пользоваться ими оказалось неудобно и утомительно. Просто скользить по помещениям станции, подобно ныряльщику в океане, также оказалось неожиданно сложно. В итоге Гюину, который, похоже, мог карабкаться по бездонным пространствам подобно обезьяне, пришлось вытравить из своего ремня строп, чтобы притягивать Холстена обратно, когда тот беспомощно куда-то уплывал.
Внутри этого кольца – на пределе их продвижения по станции – освещения еще толком не было, но имелись бесчисленные спящие пульты и дремлющие ряды экранчиков от приборов, которые мягко подсвечивали себе свою сонливость, а фонарика на костюме хватало для ориентировки. Гюин задавал максимально высокую скорость, явно зная, куда именно направляется. Холстен же никак не мог отбросить мысли о собственном неведении.
– Я перехватила сигнал с камеры твоего костюма, – объявил голос Лейн у него в шлеме, – потому что хочу знать, что старик задумал.
В этот момент Холстен болтался позади Гюина воздушным шариком, так что решил, что может уделить время для разговора:
– А мне казалось, что старик – это я.
– Уже нет. Ты же его видел. Не знаю, чем он занимался по пути сюда, но, судя по его виду, он не спал на годы больше, чем мы. – Она сделала вдох, собираясь сказать что-то еще, но тут Гюин стал замедляться. Притянув Холстена ближе, он поставил его на стену, чтобы подошвы зацепились, и голос Лейн отметил: – Ах, вот что ему нравится, да?
Там оказался гроб, похожий на стазис-камеру, со встроенной в стену головной частью. Холстен знал, что на станции имелись очень ограниченные возможности для стазиса – насколько они успели разведать, – так что она не предназначалась для проживания в течение нескольких жизней. И потом, зачем было бы создавать все это помещение, весь этот комплекс, только для того, чтобы сохранить для потомства всего одно человеческое тело?
Планшет на костюме Холстена подал сигнал о получении новой информации. Он вытащил его, с трудом справившись с задачей из-за перчаток, и сумел вывести данные: это оказался первопроходческий отчет об этом помещении и всем его содержимом. Техники не поняли, что это такое, и потому просто отметили основные характеристики, сделали снимки – и двинулись дальше. А еще они активировали часть пультов, вывели какие-то данные для последующего анализа кем-то вроде Холстена и больше об этом не вспоминали. Именно часть этих файлов Гюину понадобилась в переводе. Холстен их вызвал, желая понять, насколько удачно он над ними поработал. Это оказалась сложная тенхическая информация, хоть и представляла собой всего лишь малый фрагмент заключенного здесь знания.
Теперь он снова просмотрел эти файлы: сжатые оригиналы и свои собственные переводы с помощью компьютера, вместе со всем остальным, что первый беглый осмотр зарегистрировал относительно этого помещения. Гюин выжидательно на него смотрел.
– Я… и что я должен делать?
– Ну, тебе надо бы сказать мне, что это за штука.
– И для этого я нужен был здесь? – Холстен разозлился, что с ним случалось редко. – Шеф, я мог просто…
– Твой перевод по большей части не понятен, – начал Гюин.
– Ну, так технические детали…
– Нет, так даже лучше. Так это останется только между нами. Итак, мне надо, чтобы ты снова это просмотрел и подтвердил… сказал мне, что это такое. И мы здесь для того, чтобы это устройство смогло помочь тебе это понять.
Гюин снова повернулся к гробу и склонился над ним, потянувшись к подвешенным к разгрузке костюма инструментам. Тревога Холстена резко усилилась, и он чуть было не начал транслировать свое беспокойство прямо Гюину, но вовремя спохватился и переключил канал на Лейн.
– Он что-то включает… – успел он сказать – и тут все установки вокруг гроба зажглись, словно иллюминация: пульты и экраны вспыхнули, оживая, а пространство внутри засветилось призрачно-голубым.
– Вижу. – Голос Лейн чуть размылся от помех, но быстро выровнялся. – Слушай, мои люди у самого входа. Какие-то проблемы – и они сразу на вас налетят. Но я хочу посмотреть.
«И я тоже», – понял Холстен, подаваясь ближе к дисплеям.
– Это… сообщения об ошибке? – пробормотал Гюин.
– Отсутствие связей… Техники считают, что главный компьютер выел вирус, – предположил Холстен. – Так что у нас только изолированные системы. – И это «только» уже было забитой до отказа библиотекой тайных знаний. – Похоже, он пытается соединиться с чем-то отсутствующим. Он, по сути, перечисляет массу… чего-то, что не удается найти.
Гюин осматривал пульты управления. Его пальцы в толстых перчатках время от времени приближались к поверхностям, но не до соприкосновения.
