В следующие несколько дней город вокруг них рушится. Каждый час по нитям связи приходят мрачные известия о все новых жертвах – об уважаемых жителях Большого Гнезда, которые обезумели и которых пришлось убить или которые покончили с собой с помощью яда, потому что лишиться с трудом отвоеванного разума еще хуже. Порция и Бьянка в шоке, как будто мор уже досрочно искалечил их собственный мозг. Они были так близки к цели!
Первой к работе возвращается Бьянка. Ее шаги запинаются и заплетаются в плохо контролируемом высказывании. Она ближе к смерти, и потому ей нечего терять. Она вчитывается в записи Виолы, пока Порция восстанавливает свою стойкость, – а потом однажды утром Бьянка исчезает.
Она возвращается поздно вечером и выдерживает короткую тряскую стычку с охранниками дома. Порция с трудом убеждает их пропустить ее обратно.
«И как там?»
Сама Порция больше выходить не отваживается.
«Безумие, – коротко отвечает Бьянка. – Я виделась с Виолой. Ей осталось недолго, нннно она смогла мне сказать. Надо показать тебе, пппока я еще ммогу».
Болезнь перескакивает с лапы на лапу, так что речь Бьянки наполняют внезапные непроизвольные повторы. Она в постоянном движении: бродит по дому, пытаясь формировать слова, словно старается убежать от того, что ее убивает. Она карабкается вверх по тугой ткани стен, и где-то в глубине ее тела лежит непрестанно воющее желание подниматься, подниматься, а потом умереть.
«Говори!» – требует Порция, повторяя ее путаный путь. Она видит, что Фабиан следует за ними на почтительном расстоянии, и знаком призывает его ближе, потому что еще один взгляд на то, что скажет Бьянка, может оказаться полезным.
Бьянка сводит свои слова к самому минимуму, к главному: Порции кажется, что на обратном пути через город Бьянка обдумывала это, понимая, что ее способность излагать постоянно размывается болезненным приливом.
«Есть более глубокая книга, – выстукивает она, так что ее чечетка по податливому полу звучит как крик. – Виола ее распознала. Есть вторая книга со вторым шифром, короткая, но полная информации. И другая, совсем другая. Я спросила Виолу, что это. Она говорит – это Посланник внутри нас. Говорит, Посланник всегда есть, когда закладываются новые Понимания. Говорит, он жил с нами в яйце, и растет с нами, наш невидимый опекун, у каждого, говорит, говорит она».
Бьянка крутится на месте. Ее огромные круглые глаза взирают на все вокруг, педипальпы трясутся в лихорадке обрывочных идей. «Где трактат Виолы?»
Порция подводит ее к огромному раскатанному полотну – работе всей жизни Виолы, – и Бьянка после нескольких фальстартов находит эту «более глубокую» книгу. Это едва ли не приложение – сложное переплетение материала, который Виоле не удалось расплести, потому что он вписан в основной текст совершенно иным образом, намного компактнее, плотнее и эффективнее, чем все остальное. Паукам знать неоткуда, но у такого контраста есть причина. Это – не продукт естественной эволюции или даже поддерживаемой эволюции. Это – то, что обеспечивает поддержку. Виола со своей муравьиной фермой изолировала нановирус.
После того как Бьянка убредает прочь, Порция долго читает и перечитывает – и занимается тем, что ее народу удается лучше всего: создает план.
На следующий день она отправляет послание в сообщество Виолы: ей надо воспользоваться их специализированными колониями. В это же время она приглашает и приманивает еще полдюжины ученых, которые пока еще способны и готовы ей помогать. Она отправляет Фабиана с инструкциями для своих собственных колоний, которые могут выполнять целый диапазон функций, в том числе копировать любое полученное ими в виде образца вещество.
Дом Виолы – хотя его ученая хозяйка уже не способна ничем помочь – выделяет фрагмент телесной книги, свойственный иммунным паучатам, но не только. Они изолируют и нановирус: Посланник Внутри. Спустя несколько драгоценных дней их самцы приплетаются к дому Порции с чанами вещества, по крайней мере, некоторые из них. Другие гибнут на улицах или просто спасаются бегством. Выживание Большого Гнезда висит на волоске.
Порция проводит время в храме, слушая голос Посланника в вышине и пытаясь прислушаться к тому Посланнику, что внутри нее. Было ли использование этого термина просто результатом тщеславия Виолы? Нет, у нее были свои резоны. Она догадалась: что бы ни делал этот чуждый, искусственный клубок языка, он выполняет божественную функцию, возводя их из зверства к возвышенному. Это та рука, которая помещает Понимания в разум и ткань бытия, так что каждое следующее поколение становится величественнее предыдущего. «Чтобы мы смогли узнать тебя, – размышляет Порция, глядя, как этот далекий огонек прочерчивает дугу в небе. Теперь становится очевидным, что Бьянка была права. Конечно, Посланник ждет от них ответа. Совсем недавно это было ересью, но с тех пор Порция заглянула в себя. – Зачем было создавать нас такими, все совершенствующимися и совершенствующимися, если не для стремления ввысь?»
