– Заставь его сказать мне, что оно такое, – потребовал он.
Гюин не отключал канал связи, так что Холстен не мог понять, предназначались ли эти слова для экспорта.
– Слушай внимательно, – четко проговорила Лейн Холстену в ухо. – Я хочу, чтобы ты кое-что сделал с пультом. Мы уже разработали процедуру для того, чтобы продраться через вот такое дерьмо. С большинством устройств работает. Только тебе придется подать это Гюину как твою собственную идею – или скажешь, что прочел это в каких-то наших отчетах.
– Хорошо.
Гюин позволил Холстену занять место у пульта, залитого бледным светом от гроба, и он аккуратно выполнял все указания Лейн, постоянно замирая, чтобы она успевала его поправить. Вся последовательность состояла всего из пятнадцати шагов: осторожные прикосновения к экрану запускали новые цепочки опций и протестов, пока ему все-таки не удалось убрать все жалобные взывания к отсутствующим соединениям, сведя программу до того, что осталось.
И это было…
– Устройство экстренной загрузки, – перевел Холстен немного неуверенно. Он уставился на эту человекообразную пустоту в сердце машины. – Загрузки чего?
Он покосился на Гюина и успел поймать быстро скользнувшее по его лицу выражение – хорошо читаемое даже в полумраке шлема. На лице капитана были торжество и жажда. Что бы он ни искал, здесь он это нашел.
Мор настолько глубоко проник в сердце Большого Гнезда, что физические контакты между домами почти прекратились. По улицам бродят только отчаявшиеся и голодающие. Идут нападения: здоровые набрасываются на тех, кого сочли больными, голодные крадут пищу, неизлечимо обезумевшие нападают на все, на что указывают их внутренние демоны.
И все же туго натянувшиеся нити сообщества еще не порвались, немногочисленный исход не превратился в потоки беженцев – в немалой части благодаря Порции и ее соратницам. Они ищут лечение. Они могут спасти Большое Гнездо и благодаря этому саму цивилизацию.
Порция привлекла не только Бьянку, но и вообще всех ученых, как Храмовых, так и иных, в которых она верит. Сейчас не время ограничивать славу только своим домом.
И, связываясь со всеми ними, она четко дает всем понять, кто она – и что это именно она зачинщица и их предводитель. Ее указания разбегаются по Большому Гнезду звоном нитей, принимаются и передаются старательными самцами-помощниками. Обычно сотрудничество домов на таком уровне не идет гладко: слишком много индивидуальностей, слишком много самок, стремящихся утвердить свое превосходство. Экстренная ситуация успешно заставила их сосредоточиться.
«Это – мое новое Понимание, – объяснила им Порция. – Есть некое свойство, которое отличает этих иммунных детей от их павших родителей. Они родились в охваченном мором городе, но они выжили. Если принять во внимание, сколько времени мор бушевал в их городе, то следует предположить, что они вылупились из кладки, отложенной родителями, которые также имели устойчивость к этой болезни. Короче, эту устойчивость они унаследовали. Это – Понимание».
Это вызвало бурю возражений. Процесс появления новых Пониманий полностью не разгадан, но все Понимания связаны только со знанием: памятью о том, как что-то делается или как что-то устроено. Где доказательства того, что реакция на болезнь тоже передается потомству?
«Эти паучата – и есть доказательство, – сообщила Порция. – Если вы в этом сомневаетесь, тогда вы мне не помощницы. Отвечайте мне, только если готовы помогать».
Она потеряла примерно треть корреспондентов, которые стали затем искать ответы в чем-то ином – и безуспешно. А вот Порция хоть и добилась достаточных успехов, чтобы оправдать свой выбор направления исследований, упирается в границы технологий своей расы, а также в границы их способностей понимать.
В число ученых, решивших поддерживать Порцию, вошла та (назовем ее Виолой), которая много лет изучала механизм Пониманий. Она передала Порции все свои знания: громадные путаные сети записок, отражающие ее методы и результаты. Пауки в большой степени полагаются на не требующее никаких усилий распространение знаний последующим поколениям, которое обеспечивается их Пониманиями. Их письменность – система узлов и перевязок – неуклюжа, растянута и плохо хранится, что сильно тормозит Порцию. Она не может дожидаться, пока потомство унаследует владение предметом от ее коллеги: ей это знание необходимо прямо сейчас. Сама Виола поначалу не желала даже идти по городу, опасаясь инфекции.
Сегодня получено подтверждение того, что у Виолы началась вторая стадия болезни – и это знание становится для Порции сильнейшим стимулом: ее коллеги одна за другой становятся жертвами врага, которого стремятся победить. Порция и сама обязательно почувствует первые симптомы в суставах: это просто вопрос времени.
