Только через несколько лет после мора первую идею удается передать между взрослыми. Несколько сбивчивое Понимание астрономии передано подопытному самцу (а из-за неудачных первых экспериментов опыты ставятся только на самцах). С этого момента любой паук может выучить что угодно. Каждый ученый из поколения Порции и последующих за ними будет стоять на плечах тех гигантов, каких пожелает в себе поселить. То, что знает один, может узнать любой – за определенную плату. Быстро разовьется экономика на основе модулярных передаваемых знаний.
Но это не все.
Выздоровевшая Порция представляет Храму Бьянку. Она рассказывает, какой вклад подруга внесла в разработку лечения. Бьянке позволено обратиться к собравшимся жрицам.
В результате мора произошел сдвиг в постулатах веры. Всем приходится напрягать свой разум, чтобы зарастить зияющие прорехи, оставленные теми, кто не выжил. Старые идеи вспоминают снова, старые запреты пересматривают. Присутствует ощущение судьбы – но эта судьба создана ими самими. Они прошли испытание. Они – свои собственные спасители. Они желают сообщить нечто той единственной точке интеллекта, что находится вне их сферы, – самый простой, важнейший сигнал.
Они желают сказать Посланнику: «Мы здесь».
Батарея Бьянки сама по себе не является передатчиком. Параллельно с исследованием передачи Пониманий от паука к пауку идут и исследования передачи колебаний по невидимой паутине, которая растянулась между их миром и далеким спутником – и еще дальше.
Спустя много лет постаревшие Бьянка и Порция стоят в толпе храмовников, которые наконец готовы говорить с неизвестным, отправлять свой электромагнитный голос в эфир. Ответы на математические задачи Посланника, известные и понятные всем паукам, готовы для передачи. Они ждут, когда Посланник появится на ночном небе, – и тогда отправляют это недвусмысленное первое послание.
«Мы здесь».
Спустя секунду после отправки последнего решения Посланник прекращает свою передачу, повергая всю цивилизацию Порции в панику: неужели их спесь прогневила вселенную?
Спустя несколько тревожных дней Посланник снова подает голос.
Сигнал с зеленой планеты пронесся по наблюдательной гондоле Брин 2 ураганом. Древние системы дожидались именно этого момента – казалось, целую вечность. Протоколы, созданные в дни Старой Империи, пылились веками, на протяжении всей жизни нового вида, который наконец заявил о своем присутствии. В них возникли искажения. Они теряли смысл, переписывались заново, затем в них проникла зараза загруженной личности Керн, которую все эти годы гондола инкубировала, словно культуру микроба.
Системы получили сигнал, проверили итоги, нашли их в пределах допустимой погрешности, распознали прохождение критического порога в отношении расположенной внизу планеты. Ее предназначение, заржавевшее за века бездействия, внезапно снова стало востребованным.
За один рекуррентный вневременной момент – море расчетов, кипящее под человеческой маской Элизы, – системы гондолы не могли принять решение. Слишком многое в разуме этой системы было потеряно, отправлено в неверные файлы, вымарано при редактировании.
Она атаковала разрывы внутри своих систем. Хотя она и не была по-настоящему осознающим себя искусственным разумом, себя она познала. Она восстановила себя, обошла нерешаемые проблемы, достигла верного вывода с помощью прикидок и косвенных выводов.
Она постаралась разбудить Аврану Керн. Граница между живой женщиной, загруженным личностным конструктом и системами гондолы не была четко проведена. Они проникли друг в друга, так что стазисный сон одной кошмарами просочился в холодную логику остальных. Прошло очень много времени. Не вся Аврана Керн сохранила жизнеспособность. Тем не менее гондола сделала что могла.
Доктор Керн проснулась – или ей приснилось пробуждение, и в этом сне Элиза стояла у ее постели, словно ангел, и благовествовала о чудесах.
«Сегодня новую звезду увидели на небесах. Сегодня родился спаситель жизни на Земле».
Аврана пыталась разорвать сорные сети своих ужасов, пыталась очнуться настолько, чтобы понять, что именно ей сказано. Она довольно долго пребывала без сознания… а была ли она хоть когда-то в сознании? Она не пожелала вспоминать о каком-то темном присутствии, о пришельцах, атаковавших ее подопечную – ту планету, что стала смыслом ее жизни, воплощением ее наследия. Какой-то странник являлся, чтобы украсть тайну ее проекта, украсть у нее бессмертие, воплощенное в ее новой жизни – в ее потомстве, ее детях-обезьянах. Это было на самом деле? Или ей это приснилось? Она не могла отделить факты от долгих холодных лет сна.
– Мне полагалось умереть, – сказала она внимательной гондоле. – Мне полагалось отключиться, ничего не замечать. Мне не полагалось видеть сны.
– Доктор, похоже, что в ходе лет произошла гомогенизация информационных систем наблюдательной гондолы. Приношу извинения, но мы функционируем за пределами запланированных параметров.
