Так ничего и не придумав, Стюарт решил отложить всё на утро. Мысль найти тележурналистов казалась наиболее разумной из всех, посетивших его сегодня, но для этого надо было рано проснуться и успеть отыскать автобус до того, как авиабазу заполонит толпа праздношатающихся. Впрочем, Стюарт и не рассчитывал на то, что будет спать долго: дневная жара хоть и несколько спала к ночи, но не настолько, чтобы можно было нормально заснуть, а уж о том, чтобы выспаться, речи не шло вообще. Однако когда он наметил себе ближайшую простенькую цель — всего лишь проснуться пораньше, — на душе стало спокойней, поэтому он повернулся на бок и закрыл глаза, проваливаясь то ли в сон, то ли в дрёму…
Состояние было странным. Стюарт часто просыпался, словно от какого-то толчка извне, бросал взгляд на часы и с удивлением замечал, что прошло всего лишь минут пятнадцать-двадцать, хотя по ощущениям он мог бы сказать, что уже минул как минимум час. Однако когда он проснулся в очередной раз, то неприятно поразился тому, как быстро настало утро. Стюарт неловко выскочил из машины и осмотрелся по сторонам.
Солнце ещё только поднялось над горизонтом, и ближайшие здания авиабазы чётко делились его лучами на свет и тень. С Мохока тянуло непривычной в эти дни и такой долгожданной прохладой, отчего по торсу пробежали приятные мурашки. Стюарт с наслаждением разулся и босиком несколько раз обошёл машину. Он старался ступать осторожно, выбирая места, где было бы поменьше мелких камешков, однако поначалу не получалось, а чуть позже он и сам привык к покалыванию ступней.
По взлётной полосе уже слонялось несколько десятков человек, наслаждаясь изменчивой утренней прохладой. Почти все они были полураздеты, а кое-кто и обнажён полностью. Стюарт заметил, что больше всего было обнажённых девушек, причём они будто бы даже не стеснялись собственной наготы, а напротив, всячески её демонстрировали. Он бы с большим удовольствием понаблюдал за столь притягательной для взора картиной и, возможно, даже как-нибудь поучаствовал бы в ней, однако сначала надо было сделать намеченное. Стюарт обулся и, умывшись остатками купленной вчера воды, медленно пошёл вдоль длиннющих рядов машин. Казалось, будто за эти дни их прибыло ещё больше.
Когда ему всё же удалось увидеть в глубине рядов тот автобус, к которому позавчера Билл увёл Флоренс, от утренней прохлады не осталось и следа, а территорию авиабазы вновь заполонили приехавшие на фестиваль и в воздухе повис уже ставший привычным за эти дни гомон. С виду вроде бы ничего не менялось, но подобно тому, как после прохладного утра сильнее ощущается полуденная жара, так и Стюарт всё явственней чувствовал какое-то напряжение, заполнившее собой воздух, отчего тот стал похожим на раздутый пузырь. Оно выражалось в мелочах типа мусора под ногами — казалось, что его вчера не было столько, — в криках со стороны торговых киосков, которые уже звучали не по-свежему негодующе, а по инерции, в очередях, выстроившихся возле банкоматов… Достаточно было хотя бы случайно ткнуть этот пузырь любой иголкой, чтобы он разорвался и из него хлынул поток нечто. Стюарт ещё не мог подобрать название для этого «нечто», но отчётливо понимал, что когда оно хлынет, от него лучше держаться подальше. И он бы так и сделал, если бы…
Полуголый водитель автобуса сообщил ему, что все журналисты работают за обеими сценами, причём ушли туда ещё затемно. Кое-кто, по его словам, даже не приходил ночевать в автобус. Стюарт не стал уточнять, кем был этот «кое-кто», поблагодарил и, отойдя подальше, не удержался и с размаху двинул кулаком по близстоящей машине. Всё снова летело в тартарары, и он не представлял, что делать дальше. Оставалось только одно: ждать конца — хоть какого-нибудь. И поскольку ожидание лучше всего переносилось на сытый желудок, Стюарт направился к вчерашним торговым рядам.
Он уже не удивился тому, что пицца сегодня стоила на четыре доллара дороже, чем вчера, и купил сразу две штуки: стодолларовая купюра от весельчаков Джея и Шагги пока позволяла не сильно экономить. Прикупив ещё и бутылку уже тёплой воды, Стюарт перебрался к западной сцене и, воспользовавшись отсутствием Патруля мира, уселся прямо на бетон и прислонился спиной к щиту в её основании. Уже откусив приличный кусок, он вдруг поймал себя на мысли, что в каком-нибудь другом месте он бы так не сделал, и удивлённо усмехнулся: было похоже, что местная атмосфера действовала на него сильнее, чем он сам это сознавал.
