– Те места, где мы обосрались? – подсказал ему Дуг. – Но я лично думаю, что этого не было.
– Ладно, забыли пока про Дрейка. Еще один наш прокол озвучила сегодня миссис Нориева.
Было видно, что Линн расслабилась, когда они перешли к теме, к которой она лично не имела отношения.
– Итак, надо ли нам сегодня, после ее выходки, задуматься над тем, по какой причине она поменяла свои показания? – Пенн повернулся к Дугу. – Когда мы допрашивали ее тридцатого октября, была ли у тебя хоть малейшая причина не верить ей, когда она клялась, что ее муж был дома? – Сержант подумал, что, может быть, что-то в поведении женщины ускользнуло от его внимания.
– А бог его знает, – Дуг ухмыльнулся. – Ведь в мою задачу тогда входили поиски сортира. – После этих его слов в воздухе повисли невидимые кавычки.
– А, ну да, – Пенн улыбнулся.
Это была кодовая фраза, означающая «незаметно осмотреть дом». Фразу использовали в каждом сериале, который показывали по ящику, так что сержанта искренне удивляло, что эта фраза все еще срабатывает. Миссис Нориева, несмотря на то, что была возбуждена и настроена крайне враждебно, сказала тогда, казалось, всю правду. Она не могла объяснить, почему так уверена, что ее муж был накануне дома, но продолжала настаивать на этом.
– Особенно правдиво это выглядело, когда на следующий день она отказалась от своих показаний, – вставил Дуг.
– И именно этот факт привел к тому, что мы получили ордер и нашли испачканную кровью футболку. – Пенн продолжал изучать записи на доске.
– И опять возникает все тот же вопрос: «Почему она их поменяла?»
– Моральные принципы? – предположила Линн.
– Но ведь он ее муж, – не сдавался Пенн. – У нее трое детей, так что если все было так, как Нориева сказала во второй раз, почему она так быстро стала винить во всем своего мужа? – Он повернулся к Линн. – Если б речь шла о Саймоне, ты так же быстро сказала бы полицейским, что ошиблась, и сразу же подвела бы любимого человека под убойную статью?
– Все зависело бы от того, опустил ли он утром стульчак в туалете, – съязвила Линн в ответ.
Все рассмеялись.
– Но это хороший вопрос, – задумчиво продолжила Линн. – И, честно сказать, я не знаю, что бы сделала и как быстро действовала бы. Уверена, я просто не поверила бы, что он способен на такое.
– И при этом ты – офицер полиции.
Дуг вновь поднял руку. Пенн отмахнулся от него. Он уже знал, что хочет сказать его коллега.
Затем еще раз обдумал три факта, которые делали дело неубиваемым.
Наличие свидетеля – сейчас он начинает сомневаться.
Отсутствие алиби – под вопросом, но окончательного решения еще нет.
Испачканная кровью футболка – неоспоримо.
На первый взгляд, они арестовали действительно виновного. Его волновало только то, насколько легко сложился этот ребус.
– Минуточку, – сказала Линн, нахмурив лоб. – Какова цель нашей нынешней работы – признать Нориева виновным или объявить его невиновным?
– Цель, – ответил Пенн, – узнать правду.
– То есть ты считаешь, что классики появились уже давно? – спросил Брайант, пока они сидели перед домом № 118 по Норвуд-авеню. – А он упал на них чисто случайно?
– А ты когда-нибудь видел, чтобы человек падал в такой позе? – задала ему встречный вопрос Ким. – Если б мы могли войти, то, возможно, узнали бы об этом что-то еще, – простонала она.
Найти дом новой жертвы было несложно – ведь в бумажнике лежало водительское удостоверение.
Патрульных отправили сообщить печальную новость жене, и теперь они ждали сигнал, что женщина успокоилась и они могут с ней поговорить. Слишком много новых лиц в доме в такой момент будет для нее чересчур.
Но ждали они уже больше получаса.
– Не торопите ее, командир. Она ведь только что узнала о смерти мужа.
– Ну да, а я, между прочим, хочу найти мерзавца, который его убил, – огрызнулась инспектор.
Сержант отвернулся к окну.
Ким тоже уставилась в окно и стала изучать дом. То, что его купили по схеме «право на покупку»[32], было очевидно. Оконные переплеты домов, стоявших справа и слева, знавали лучшие времена, а вот окна в доме Никсонов были чистыми и сверкающими, с новыми стеклопакетами и хорошо подобранными бордюрами на занавесках. Секции ограды были закреплены с помощью гравийной нижней обвязки, а пространство перед домом было превращено в подъездную дорогу. По сравнению с соседними дом смотрелся ухоженным и чистым.
– Что, черт побери, должен означать этот «Х»? – произнесла детектив.
– Ни малейшего понятия, командир, – отозвался Брайант, не сводя глаз со входной двери.
– Но меня беспокоит еще кое-что… – Стоун решила с пользой провести время ожидания.
– Меня это ничуть не удивляет.
– Почему он вырезает этот символ там, где вырезает его? И ведь делает это после их смерти, когда они уже ничего не чувствуют. В то же время символ не бросается в глаза ни своими размерами, ни местом, где находится. В этом нет никакого смысла, – закончила свою мысль Ким.
– М-м-м-м, – неопределенно промычал сержант.
– Только не надо вываливать на меня сразу все свои теории, приятель. Держи себя в руках.
Брайант промолчал.
– Ну, и что это мы вдруг онемели?..
