А если бы я убил, я ходил бы и хвастался: «Ой, я вчера убил трех»? Нет, убить можно, а не прощать — не-а. Бог прощает всех, а я-то чем хуже?
Когда ты играешь в то, что ты герой всех фильмов и всех книг одновременно. И что ты самый лучший, самый быстрый, самый умный, самый красивый, самый сильный — зная, что это не так. Можно заиграться, тогда больно получаешь по носу.
Всегда. Получать по носу — это один из величайших подарков жизни, который может быть. Потому что если ты не будешь получать по носу, ты решишь, что можно заигрываться сколько угодно. А получение по носу говорит тебе: «Стоп, стоп, стоп, ты уходишь от самого себя. Ты стал совсем придуманным».
Это не правила игры, это то, как устроена та вселенная, которую мы не понимаем.
Получается, есть законы?
Ну, в общем, да — каждое действие вызывает противодействие. Да, законы есть. Закон кармы есть.
Всегда по той, по которой мне нравится ходить самому. Как только я нахожу такую дорогу, я сразу беру друга и говорю: «О, я тебе покажу сейчас что-то».
Я всегда хожу один. Но когда у меня есть возможность показать какому-то любимому человеку что-то хорошее, то я иду по той дорожке, по которой я знаю, как ходить, и говорю: «Пойдем, я покажу тебе вот это».
Нет. Изменить нельзя, потому что у него другая природа, и мы не знаем, какова она у него.
А он вырастает совсем не таким, каким они хотели бы, чтобы он вырос.
Ошибка родителей. Они не поняли, что он — другой человек. Изменить его нельзя, можно ему помочь. Некоторые умеют, некоторые нет.
Нет. Я не умею помогать людям. От всей моей помощи всегда только хуже. Поэтому я стараюсь как можно меньше общаться с людьми, как можно больше заниматься своим непосредственным делом.
Насколько я помню свое детство, оно состояло в том, что существуют взрослые, которые могут все, и существую я, который из-за того, что маленький, могу и умею еще не все. А вот чуть-чуть вырасту, и у меня будет все получаться. В этом смысле детство кончается. Детство переходит в «у меня получается то, что я хочу». Как только ты сформулировал желание, Бог уже говорит: «А, ну так бы сразу и сказал, господи».
Ты сам себе противоречишь, ты только что сказал, что детям и кому-то там помогать не получалось.
Совершенно верно. Я раскрою сказанное выше и соединю два вопроса в один. Дело в том, что я не имею понятия, как можно помочь людям, а пытаться изменить другого человека невозможно. Поэтому в попытках сделать другому человеку лучше я делаю ему хуже.
Как я могу ему помочь? Посадить его в тюрьму или сдать его в дурдом, где будет еще хуже, чем в тюрьме? Или позволить ему убивать себя.
По этой логике так получается, потому что я не знаю, как ему помочь. Есть проверенные методы — на самом деле человека посадить в тюрьму. Или человека отправить на поселение в места столь отдаленные, что там нет иглы. Это значит посадить в тюрьму.
Все мои попытки в этой знакомой ситуации как-то себя вести ни к чему хорошему не приводили никогда. На самом деле метод только один — как-то сделать так, чтобы этот человек предпринял действия, снимающие его с иглы. Но физически его снимать с иглы — есть другие люди, есть Женя Ройзман, «Город без наркотиков». Который физически людей привязывает кандалами, цепями к кроватям, пока они не переломаются. Он устроен так, я устроен по-другому.
