– Что скажут другие, если я оставлю Маврика у тебя, Катя? Каких собак понавешают на меня мильвенские бабы, да и не одни бабы с Ходовой улицы!
«Что скажут другие» – самые страшные и самые ненавистные слова для Маврика – опять оказываются сильнее всех слов. «Что скажут другие» было сказано, когда его увозили в Пермь. И теперь эти слова уводят его из дедушкиного дома. А кто эти «другие»? Какое им дело до него с тётей Катей и бабушкой?
Плохо начиналась зима. Был только один радостный день – день рождения Маврика, когда ему исполнилось девять лет, да и этот день был последним. И он переехал в большой «склеп». Но и это ещё не так страшно. Тётя Катя сказала:
– Пусть все думают, что ты живёшь там, а жить будешь тут. Ночуешь ночку-другую у матери – и ко мне. А потом видно будет.
И он жил и там и тут. Но неприятности, как оказалось, «что твои грузди, не живут в одиночку». На десятом году жизни Маврик попал в историю, о которой заговорила вся Мильва.
Всё началось с волшебного фонаря…
В школе стало известно, что у Толлина есть волшебный фонарь. И этим фонарём он ребятам со своей улицы показывает картины, а его дружок Илька Киршбаум – читает по книжке или рассказывает о том, что показывается. А Санчик Денисов подаёт Маврику стёкла с картинками, и получается «ух как здорово» и «до чего хорошо».
Всех ребят своего класса Маврик не мог позвать домой и показать им туманные картины. А видеть их хотелось всем. Всем трём классам. И ребята упросили Манефу Мокеевну показать картины в школе. Она согласилась. И был назначен «вечер туманных картин».
Маврик и Санчик торжественно принесли волшебный фонарь, натянули экран – простыню с красными каёмками. Появился и Ильюша. Несмотря на то, что это был «земский» школьник, которого полагалось отлупцевать, его встретили приветливо и даже почтительно.
– Сказка о сестрице Алёнушке и о братце Иванушке, – объявил чистый голос Ильюши.
На белой простыне появилась первая картина. Алёнушка ведёт своего братца по лугу, на котором цветут цветы, зеленеют травы и голубеет небо.
Ребята замерли. Они, кажется, перестали дышать. Потом вырвался восторженный вздох. Затем кому-то захотелось ощупать простыню, на которой такая красочная, такая яркая картина. Тёплая ли она, эта картинка… Не прожжёт ли простыню яркий свет, бьющий из белой трубки с увеличительными стёклами волшебного фонаря.
Когда простыню пощупал один, потрогал и второй, и третий… И наконец, всё… Потому что мальчики впервые видели экран и волшебный фонарь. И он был для них волшебным без преувеличений. В те годы он и не мог быть другим. Первый кинематограф «Прогресс» ещё только строился в Мильве. А слово «телевизор» пока ещё не произносил никто ни в Мильве, ни в России – нигде на Земном шаре. Не было этого слова.
Когда простыню-экран все пощупали, Ильюша принялся читать дальше, а Маврик показывать картину за картиной, а Санчик исправно подавать ему один диапозитив за другим. У них было всё срепетировано очень хорошо.
Школьники боялись, что скоро кончится сказка и кончится всё.
Нет, потом была другая, третья… А потом Ильюша громко объявил, став перед простынёй-экраном, освещённым лучом волшебного фонаря:
– А теперь мы вам покажем «Бог правду видит, да не скоро скажет», рассказ графа Льва Николаевича Толстого.
Сказав так, он сел за столик, около экрана, чтобы свет падал на книжку, принялся с выражением читать рассказ, а Маврик показывать картины, подаренные ему Иваном Макаровичем.
Рассказ и картины произвели огромное впечатление даже на Манефу. Пришлось показывать дважды. Второй раз Ильюша не читал рассказ. Его знали. Смотрели только картины.
Чуть ли не весь класс проводил Маврика до дома. Проводили до дома благодарные зрители и «земского» Ильюшку Киршбаума. Гость же! И потом, так хорошо читал.
Ничто не предвещало беды. Наоборот, в земской школе стали просить Ильюшу, чтобы он привёл своего товарища Толлина и показал им картины. К Маврику приходили ходоки из земской школы. И тётя Катя сказала:
– Конечно, конечно… Чем же хуже ребята из земской школы? Дружнее будете жить.
«Вечер туманных картин» в земской школе прошёл с большим успехом. Туда школьники привели своих младших братишек и сестёр. В земской школе – большой и широкий коридор. Сидели на полу. Учительницам принесли стулья. Здесь Ильюша показал себя ещё лучше. У него была слушательницей его учительница Елена Емельяновна Матушкина.
Все школьники благодарили Маврика, и Санчика, и Ильюшу. Учительница Елена Емельяновна сказала:
– Вон какой ты, Толлин, оказывается, просветитель… Хорошо бы показать эти картины и в девичьей школе…
Маврик был очень рад. Там учатся девочки Краснобаевы. Но всё повернулось неожиданно плохо…
Стало известно, что скончался Лев Николаевич Толстой. И все заговорили об этом. И заговорили по-разному. Одни говорили, что умер великий человек и великий писатель русской земли, а другие… Другие, например отец Михаил, говорили очень плохо.
