Мистер Беллами не замечал вообще никого, спиной прислоняясь к закрытой передней двери, пока доставал из кармана чёрную пачку. Стянув перчатки, он достал одну сигарету (тонкий чёрный Винстон?) и зажигалку. Его движения притягивали взгляд больше необходимого, и если Эдвард ещё пытался изучать ближайшие деревья и серое небо, то Доминик безо всякого стеснения залип на тонкие пальцы и губы, обхватывающие фильтр. В конце концов, это начинало напрягать, так что он поспешно отвёл взгляд в сторону.
– Пойдём отсюда, – вдруг выпалил Харрисон, перемещая вес на пятки и нервно топчась на месте.
Он был ко всему прочему обычным человеком, таким изящно безразличным, и совершал привычный ритуал перед началом загруженного эмоционально дня. Судя по всему, мистеру Беллами не особенно легко давались подобные затраты, хотя можно было довольно уверенно заключить, что он любил свою работу.
– Стой и не вызывай подозрений, – ответил Доминик, тоже затягиваясь и сильнее сжимая термос в правой руке.
– Нам сейчас на консультации перед ним сидеть, – прошептал в ответ Эдвард, будто мистер Беллами мог услышать его с такого расстояния.
Утро сохраняло свой шлейф рекордно низкой ночной температуры по окончанию осени. Доминик молчал. Куда больше его увлекал покидающий губы преподавателя дым вперемешку с паром дыхания, вырывающимся в виде небольших клубов. Он скрестил ноги, чуть приподнимая подбородок, пока выпускал очередную порцию смол из своих лёгких, и было непонятно, смотрит он в сторону дорожки или же на кроны невысоких деревьев, растущих на повороте косо выложенной камнем дорожки.
– Дядя Стиви, – Эд лишь подбородком кивнул в нужную сторону; спустя пару секунд Доминик и сам заметил МакСтивена. Тот тоже окинул их взглядом, не меняясь в лице.
Он прижал левую руку к середине груди, а правую протянул для сердечного рукопожатия, ради которого мистер Беллами стянул перчатку, держа сигарету губами. Как оказалось, эти губы умели не только помогать в образовании чудесных речей, но ещё и выразительно выпускать сигаретный дым.
То, как МакСтивен стоял перед мистером Беллами, перенося вес с носок на пятки и обратно, когда закурил и сам, чем-то цепляло взгляд. Он казался излишне серьёзным, не таким, как на лекциях и в коридорах; он был настоящим. Во всяком случае, он вскоре ухмыльнулся, может быть, даже специально стрельнув взглядом в прожигающих свои сигареты между пальцев студентов, и мистер Беллами чему-то рассмеялся, слегка откинув голову.
Доминику тоже хотелось заставить его смеяться, ведь, как оказалось, это было вполне возможно. Он поспешно затянулся, поводя носом в сторону и оглядывая окружение, которое оставалось бы перед глазами во всех деталях, вздумай он их закрыть.
– Давай, – Эд не выдержал холода, напряжения или своих чувств, а может даже и всего разом, потому забрал у него термос, развернулся и направился быстрым шагом за угол.
Достав ещё одну сигарету и благополучно подкурив, Доминик спрятал замёрзшую руку в карман, разглядывая то самое дерево, на которое смотрел мистер Беллами, пока ожидал своего друга (по всей видимости, они всё же были друзьями), подмечая абсолютно бесстыдно боковым зрением все подробности их небольшого перекура. Мистер Беллами нервно ёжился в своём пальто, мистер МакСтивен же вышел в одном пиджаке – он ходил так курить и зимой, это в нём поражало, ведь на любом холоде он ни в коей мере не терял самообладания, не морщился и уж тем более не горбился.
И, наверняка, не терял чувства юмора.
Мистер Беллами снова закурил, после того, как прикончил первую.
Восторг. Но он не позволил чувству поднять голову. Они просто курили, как и многие другие, и ничего в этом не было такого…
Доминик буквально сорвался с места, направляясь к корпусу, даже не подумав о том, что мистер Беллами на самом деле заметил каждый из взглядов и напряжённо глядел ему в спину до самого корпуса, стоило Ховарду только повернуться к ним спиной.
Дойдя до нужной аудитории, Доминик тут же приметил небольшой кружок, состоящий из пришедших на консультацию. Все они переговаривались, пребывая в хорошем настроении. Эдвард стоял в сторонке с Нестером, откровенно заигрывая с несчастным юношей. Хотя тот и сам до тех пор не подозревал, насколько несчастным он был на самом деле; далеко не все были столь же прозорливыми, и в этом можно было особенно уличить Доминика.
– Почему вы тут? – спросил он у группы студентов - несколько человек наперебой вкратце сообщило ему о том, что там, в небольшой лингафонной, сидит второй курс, у которого шла методика преподавания. Доминик догадывался, что это могла быть всё та же группа, которой ему довелось прочитать лекцию, так заботливо предоставленную мистером Беллами, но он не стал выяснять подробности – чувствовал себя для этого слишком уставшим.