– Может быть, позже, – Харрисон отводил глаза как мог, а Доминик, проходивший между рядов, тайком закусил губу, чувствуя досаду от несмелости своего друга.
– Как скажете. Можете пока остаться здесь, – с этими его словами несколько студентов заглянули в кабинет, прося одним лишь взглядом разрешения войти, на что получили кивок. – Мы будем решать некоторые организационные вопросы.
– Представление кафедры, уже? – удивился Доминик, вернувшись к своему месту, чтобы достать из рюкзака кошелёк.
Мистер Беллами кивнул.
– Вы не знаете случайно, где Келли?
Неожиданный вопрос.
– Нет, мы уже два дня как не пересекались, – Ховард поджал губы, дёргая Эда за локоть с намёком на то, что он хотел бы сходить с ним за кофе.
Ответом послужил очередной кивок. Наверное, мистер Беллами и сам ощутил неловкость ситуации, поэтому с невозмутимым видом продолжал заниматься своими делами. Вошедшие в аудиторию доставали свои кошельки и блокноты.
– Мы можем пока от души закупиться малополезными перекусами, – пошутила одна из первокурсниц, явно передразнивая методиста, но мистер Беллами лишь усмехнулся в ответ, уже расположившись за первым столом ближе к окну со своим компьютером, в котором что-то напряжённо искал.
– Вам уже и говорить ничего не надо, – вздохнул он, – как быстро растут первокурсники.
Доминик и Эдвард как раз успели дойти до двери, когда в дверном проёме показалось ещё человек пять. Успешно впустив их, они вышли, направляясь по своим делам.
– Покурим? – спросил Харрисон, на что Доминику оставалось лишь кивнуть. Теперь и это напоминало о методисте, и он вдруг почувствовал себя той самой Алисой в Зазеркалье – не нужно было десять раз переспрашивать себя, чтобы понять, почему.
– Ну что, неудачники! – кто-то бесстыже повис на плечах сзади, оповещая всех в радиусе десяти метров о своём присутствии звонким голосом. – Как вы поживаете? Ховард, любовь моя, ты почему мне не звонишь?
– Келли, Келли, Келли, Келли, – забормотал Доминик, пытаясь не выронить сигарету. – Пожалуйста, давай в помещении лобызаться.
– Да как скажешь, – фыркнула она, вытаскивая у него из кармана пачку. Повозившись ещё с зажигалкой и запихнув всё это добро обратно к Ховарду в карман, выдохнула вместе с дымом: – Больно надо.
– Так ты в любимицах у Беллами, – несколько грубовато выдал Эдвард.
– Я? Фильтруешь свою речь, оленёнок? – она потрепала его по щеке, улыбаясь, на что он не отстранился, но только склонил голову ниже, позволяя ей погладить себя по голове.
– Буйная? – с наигранной претензией проговорил Доминик, выпуская очередную затяжку наружу.
– Дерзкий? Да о чём вы, – девушка подпрыгнула на месте, протягивая руку за стаканчиком кофе у Ховарда в руке. – Ну и морозище.
– Тридцать сегодня с утра, холодновато, но не антарктические морозы, – растянул губы в улыбке Доминик, чувствуя себя действительно вялым и ни на что не способным, позволяя Келли без лишних пререканий добить его обычный растворимый кофе без сахара.
Они помолчали ещё некоторое время. Эдвард хмурился и всё время поглядывал себе под ноги, водя носком по асфальту.
– Вот бы снег пошёл, – мечтательно улыбнулась Келли и, запрокинув голову, допила оставшееся и метко забросила стаканчик в расположенную примерно в метре от неё урну.
– Мечтай, ещё даже не ноябрь, – хмыкнул Доминик, отправляя вслед за стаканчиком сигарету, но не попадая, на что особого внимания он не обратил – лишь достал пачку из кармана и вытянул сигарету себе и попросившему одним лишь жестом Эдварду.
– Скучные вы какие-то, – фыркнула девушка, покачав головой. Она снова завязала отросшие волосы в хвост, правда, на этот раз куда более аккуратный, и волосы следовали за её поворотами головы, ведь она не могла спокойно стоять на месте.
– А ты где пропадала? – перевёл тему Эдвард, неожиданно вклинившись в вяло текущий разговор.
С эмоционально заполняющей пространство Келлс Доминик почувствовал себя чуть лучше, чем сразу после приступа непонятной меланхолии. Кажется, она распространялась от мистера Беллами воздушно-капельным путём во все стороны, хотя нельзя было назвать его мужчиной без чувства юмора.
Но также невозможно было определить его состояние как меланхолическое. Изрядное спокойствие действовало на любящего «бурные воды» Ховарда как-то по-особенному расслабляюще, вплоть до того, что без внутреннего сопротивления он мог бы превратиться в совершенно безразличное существо. Вникать в речевой поток Келли являлось самым настоящим спасением, в то время как Эдвард, судя по лицу, явно не чувствовал себя наилучшим образом. Он молчал, затушив сигарету о стену рядом, и держал её между большим и указательным пальцами, даже не пытаясь при этом вклиниться в разговор.
– Я тебе говорю, дядя Стиви просто душка. Хотя у него к работе не самое приятное отношение, – вздохнула Келли. – Когда он так говорил, я готова была что угодно сделать, чтобы ему стало легче.
– Вот и причины для шуточек выявились, – хмыкнул Доминик, всё больше увлекаясь разговором. На время позабытая сигарета неспешно тлела, более не отвлекая свою добровольную жертву в лице молодого человека.