– Как ваша грамматика, Доминик, – мистер Беллами сделал попытку завести светский разговор, но студент лишь приподнялся на носочках, поводя плечами от холода.
– Идёмте поближе к стене, – сказал он, направляясь в нужное место без лишнего ожидания, оборачиваясь только чтобы удостовериться, что мистер Беллами следовал за ним. – Миссис Харрингтон приносила вам табель?
– Именно.
Они помолчали ещё немного.
– Грамматика в порядке. Только вот всё это ужасно надоело, – пожаловался Доминик себе под нос, делая последние затяжки.
– Я провожу все свои сознательные годы в университете, – ответил ему Беллами, – как вы думаете.
– Я думаю, вы мазохист.
– И да, мне это нравится.
Доминик принципиально донёс окурок до мусорки, теперь уже идя впереди, перепрыгивая через одну ступеньку лестницу, ведущую к главному входу. Оставив верхнюю одежду при себе, преподаватель и студент прошлись по пока что пустовавшему холлу, поглядывая друг на друга, и быстро добрались до нужной залы.
Мистер Беллами придержал дверь, разглядывая какую-то бумажку, прикреплённую рядом с ней, и зашёл после Доминика.
– Чувствую себя студентом, – язвительно фыркнул преподаватель откуда-то сбоку, в помещении было темно, и приглушённого света от сцены было вовсе недостаточно. Будто все анализаторы разом охватило чувство недоумения, смущения.
– По крайней мере, вы им не являетесь, – приметил Ховард повседневным тоном.
Когда сбоку от сцены раздались радостные вопли девушек-первокурсниц, а из колонок зазвучала одна из песен, которые Доминик слушал этим утром на лекции мистера Беллами, преподаватель поспешил к поджидающим и всё ещё немногочисленным ребятам.
– Мы без вас никуда! – рассмеялась светленькая, Доминик ещё помнил её.
– Давайте начнём, – мистер Беллами махнул рукой, будто желая в буквальном смысле отогнать от себя эти волны восторга и радости, направленные на него.
Доминик старался не забыть, старался изо всех сил. Он сидел на лавочке один, даже не заметил, куда пошёл мистер Беллами и зачем. Пытаясь запомнить его в тот момент, студент потерялся во времени. Келли была права, он пел удивительно. Она, как человек, располагающий музыкальным слухом, могла судить об этом, в отличие от него.
Когда мистер Беллами, раза после десятого, глянул на него будто вопросительно, Доминик пожал плечами и улыбнулся, говоря всем, что он был не вправе осуждать чьи-то данные, с его-то слухом.
Он на удивление сильно хотел быть в одиночестве в тот момент. Ховард не с первого раза мог понять, что происходило в его душе, просто глядел на дорогу и десятки незнакомых лиц, курил и ждал, что его обязательно вырвут из этого состояния.
Так и случилось.
– Ты что здесь делаешь? – на плечо опустилась рука, повеяло ванилью.
– Оказываю моральную поддержку вместо тебя, – невесело хмыкнул Ховард.
– У меня были дела. Мистер Беллами был сильно недоволен? – она тут же присела рядом.
Доминик пожал плечами.
– Ты такой убитый, Дом, – она обняла его за шею. – Шёл бы домой, расслабился.
– Ты будешь участвовать? – получив кивок, он твёрдо сказал: – Я, как оказалось, тоже.
– Лишняя строчка в рекомендации еще никому не повредила, – хмыкнула она.
Пропустив ещё по сигарете, а также утолив недостаток в общении, Доминик и Келли направились в залу вместе. Впервые за все годы обучения в университете Ховард делал что-то не для себя. Более того, у него, с внесением в списки участников, появились бы семинары и туториалы, на которых он мог бы не присутствовать.
Определённо, что-то в этом было. Мистер Беллами даже не просил его, но он уже подписался под этим. Ходить с ним на репетиции. Неожиданно. Приятно.
Сценарий этого мероприятия, как оказалось, в целом был уже готов, но некоторые изменения были внесены и последний раз прогонялись на этой сцене, с которой так ещё ни разу и не сошёл мистер Беллами.
Доминик вдруг понял, что хочет курить с тройной силой, хотя только что пришёл, и плюхнулся на одно из мягких сидений с самого краю. Тут же прибился и второй курс. Человек семь что-то бурно обсуждали позади Доминика, и он бы не обратил внимания, если бы не услышал знакомые фамилии.
– Не только второй курс, говоришь? – повернулся он в кресле. Ребята поглядели на него, затихнув ещё на пару секунд, когда как одна из девушек воскликнула:
– Я помню тебя! Ты под началом Беллами, да? С другом, светленьким таким.
– Ага. Я Доминик.
За следующие полчаса Ховард узнал, что в десятых числах декабря мистер МакСтивен и мистер Беллами организуют совместную поездку в Лондон, и этим удивлён не был. Он глянул в сторону – сам методист ещё о чём-то спорил с девушкой, у которой в руках был сценарий, и тут же начал расспрашивать все остальные подробности, включая все «куда» и «зачем». Никто был не прочь прогулять пару дней, а ещё мистеру Беллами не пришлось бы проводить никаких мероприятий ещё как минимум пару лет. Хитро.