Доминик решил отвлечься от непрестанно возникающих в голове вопросов, пытаясь сосредоточиться на диапазоне низкого голоса, который порождал невероятно длинные и непонятные, но оттого такие в своём роде таинственно-притягательные слова, и в этот раз отвёл взгляд от стройной фигуры, чтобы не испытывать потом ненужной неловкости.
Эдвард кинул свой рюкзак на рядом стоящий стул.
– Нет, ну ты слышал? Он невероятный, – парень рассмеялся, откидывая голову назад по привычке.
– Ты будешь без сахара? – скептично спросил Доминик.
– Да, как обычно. И эклер не забудь, – ответил Эд, продолжая мечтательно закатывать глаза, пока Доминик направился к Хелен.
После лекции он не мог собраться ещё час, пытаясь представить себя в роли полноправного слушателя. Сколько языков знал мистер Беллами? Два? Три? Ховарда смущал этот вопрос. На мистера Беллами хотелось равняться, когда как ранее Доминик ощущал себя слишком умным, чтобы ориентироваться на кого-либо из преподавателей.
Он распознал в очереди одну из своих знакомых, пытаясь вспомнить её имя. Жаль, что не было рядом его друга со второго, финального года магистратуры; тот был ужасно высоким и достаточно наглым, чтобы влезать без очереди.
Столовая, самое шумное и обширное место в корпусе культуры и коммуникаций, куда приходили за дешёвым кофе и из других ближайших колледжей. Будущие гиды, консультанты и экзаменаторы в залах музеев шумно обсуждали преподавательский коллектив, зачётную неделю и семинары, самовольно засасывая других студентов в недра своих собственных проблем. Здесь можно было услышать многое, но Доминику так и не удалось выловить из этого шума хотя бы слово о нужной ему персоне, посему он просто оставил бесчисленные вопросы без ответов, протягивая определённую денежную сумму так удобно подоспевшему знакомому.
Он решил подумать об этом наедине с собой, пока относил поднос Эду, и тут же обнаружил друга в компании Нестера, малоприметного парня с третьего курса. Эти двое практически бесстыдно флиртовали друг с другом, так что Доминик лишь схватил свой кофе и закинул рюкзак на одно плечо, поддаваясь первому же порыву.
– Эй, Ховард, куда ты? – окликнул его Эд.
– Методика, потом домой, – безо всяких изысков ответил Доминик, желая утопить надоевшие ему мысли в привычной рутине.
– Паинькой стал, – рассмеялся Эдвард, а за ним и Нестер. Ховард много кого знал, и многие знали его, но в основном всем было плевать друг на друга, кроме них с Эдом. – Ладно, я позвоню.
– Звони, – кинул Ховард, подхватывая сумку. – Увидимся, Нестер, – он кивнул парню в знак того, что наконец узнал его.
– Пока, Ховард, – оба студента ответили одновременно, но Доминик едва ли слышал их, уже направляясь к выходу, целуя в щёку попадавшихся по пути знакомых девушек и пожимая руки парням.
Методика была в другом корпусе, так что он потратил время, вышагивая по коридорам второго этажа, обдумывая, как можно было бы устроить себе выходной на следующей неделе. Вокруг сновали студенты и изредка попадались на пути преподаватели – ни тех ни других Доминик не мог запомнить и знать, как не знал и мистера Беллами, образ которого то и дело возникал в мыслях студента. Усевшись на третий ряд в нужной аудитории, Доминик представлял, как проходила бы его собственная лекция. Начал бы он, только встав за кафедру, говорить на французском, дабы доказать своё превосходство, или сначала отметил бы присутствующих, Ховард не знал. Продолжив соизмерять написанное в конспекте с тем, что было сказано на прошлых лекциях, Доминик подумал, что и не хотел бы знать.
В этот момент его затуманенное усталостью сознание пронзила мысль о том, что он, может быть, хотел бы принять этот поворот судьбы и попробовать извлечь из него все плюсы, ведь преподаватель-методист был лучше всяких изворотливых психологов, за чьи манеры хотелось просто задушить голыми руками.
Он предпочёл сосредоточиться на лекции, предвкушая полноценный отдых после четвёртой пары за этот день. Но МакСтивен взлетел на кафедру по обыкновению своему радостно и чуть ли не вприпрыжку, напуская себя любимый серьёзный вид.
– Здравствуйте, дорогие мои! Все помним, что от вас зависит самый важный компонент хронологии нашей лекции?
Студенты молчали, МакСтивен продолжал, открывая регистратор.
– Финли?
– Я, сэр.
– Рози?
– Здесь, сэр, – многие не утверждались даже взять распечатанные списки студентов, но МакСтивен был издевательски педантичен и ко всему прочему для каждого имел особенное, ласковое погоняло.
– Итак, мои милые, нас, – он пробежался глазами по списку, – тридцать три, не включая меня. Через тридцать три секунды закрываю двери изнутри.
– Мистер МакСтивен, сэр, – рассмеялась девушка с первого ряда, подружка Розали, – вы сегодня не в настроении?
– Да, милая моя, сегодня будем заниматься удовлетворением моих преподавательских прихотей. Вас ознакомляли с понятием «преподавательские прихоти»?
Несколько голосов скромно заметили вразнобой:
– Да, мистер Беллами по праву обладает патентом!