Кейт тоже собиралась в поездку, которая должна была состояться всего через пять дней, и девушка постоянно маячила перед Эдвардом, напоминая тому о приближающемся событии и отпуская неловкие шутки и издёвки. Не то, чтобы тот принимал их близко к сердцу, просто Эда было легко вывести из себя, а он, как истинный холерик, немедля реагировал и бросался в крайности.
Чёртова дура, что же ей не сидится.
Доминик потёр лицо руками. Внезапно нахлынувшее осознание безмерной скуки всего происходящего нагоняло на него сонливость, а вторая часть персонального ада для него и ещё десятка человек только начиналась. Кейс с улыбкой извинилась за опоздание и подмигнула Ховарду. Он благодарно улыбнулся в ответ, подперев голову рукой и намереваясь подумать о других долгах за оставшееся время.
В середине декабря все преподаватели были более раздражительными, чем обычно, поэтому Доминик изрядно набегался, пытаясь раздать все выполненные работы в нужные руки прежде, чем должников начали гонять взашей.
Свыше этого, своим недовольством добил его Эдвард, которого оказалось ужасно тяжело переубедить.
– Ты понимаешь, что если она ему заикнётся, он всё поймёт. Тогда я точно не смогу его больше видеть, – с умным видом рассуждал Харрисон, но Доминик прекрасно понимал, что эта серьёзность – явление мгновенное.
– Если она заикнётся, то лишь выставит себя дурой. Понимаешь?
Эд покрутил стаканчик с остывшим кофе в руках, не поднимая глаз.
– Я не такой, как ты, Дом. Я не смогу держать лицо.
– Брось, она меня и так уже за пару километров обходит. Так что ничего не случится.
Ещё пару мгновений, и Эдвард выдал кое-что весьма дельное по его мнению.
– Понимаешь, мне не стоит поддаваться перспективе остаться с ним наедине где-либо. В кафе, в поезде, в уборной, наконец. Я почти справился, – Доминик лишь покачал головой, то ли соглашаясь, то ли в прострации, пытаясь расставить приоритеты по местам, – почти. Не хочу разрушить все старания.
– Похоже на правду, – пошутил Ховард, но Эд усмехнулся так грустно, что было неудобно глядеть, не сочувствуя ему.
Доминик вдруг уловил себя на мысли, что это действительно к лучшему. Сам он не боялся оставаться с мистером Беллами наедине, и возможно…
Ховард зажмурился и потряс головой, делая глубокий вдох и отбирая у Эдварда стаканчик, чтобы сделать глоток. Нет в этом мире ничего печальнее остывшего кофе.
– Ты чего?
– Всё хорошо, всё в порядке. Забегался, – студент похрустел шеей. Он и правда чувствовал себя усталым. – Ещё помогу Беллами с документацией и домой, отсыпаться.
– Ты ему как правая рука стал, – Эдвард улыбался всё шире и шире, прежде чем рассмеяться с дурацкой шутки, на что получил мстительный шлепок по колену от Ховарда. – Всё, пойду на лекцию.
– Не смей прогуливать, а то попрошу твоего любимого провести с тобой разъяснительную работу, – язвительно пригрозил Доминик.
– Очень смешно, – протянул Эдвард, прощаясь рукопожатием.
Когда его друг ушёл, студент снова поддался той внезапной мысли. Эдвард, единственный, кто терпел его почти каждый день на протяжении пяти лет, не ехал, и это было к лучшему, потому как сам Доминик мог бы провести больше времени с преподавателем, не отвлекаясь на внезапные истерики и вспышки гнева или смятения. Мысль была крайне неприятной в общем понимании, но Ховард тут же примирился с ней. По крайней мере, он себе не лгал. Одна дружба вытесняла своими перспективами другую, и это было естественно, как наступление вечера.
Студент глянул на огромное окно, напротив которого любил сидеть. Смеркалось.
Мимо проскочил Кингсли, и Доминик не промедлил ухватить его за плечо и, вместо приветствия, попросить передать мистеру Беллами, что помогать он в тот день уже никому был не в состоянии. С чистыми помыслами Доминик направился домой, не вполне осознавая все перемены, которые происходили прямо у него на глазах. Он лишь желал, чтобы остаток этой недели сам растворился, уступая место дню, которого Доминик ждал всё больше и больше.
– …по приезду нас встретит мистер Никколз, потом ознакомительно прогуляемся по колледжу, затем пойдём в университет, – своим любимым безапелляционным тоном выводил мистер Беллами, нависая надо всеми со стола кафедры. – Небольшой обед - время, за которое вы можете успеть где-либо потеряться. В пять у главного входа должны быть все, понимаем? – он остался удовлетворенным ответом лишь после того, как увидел более половины студентов кивающими с огромным энтузиазмом. – Повторный инструктаж на месте. Вечером, до двух ночи, – во столько закрываются ворота общежития – ваше личное время.
Он выглядел невероятно довольным, произнося это; видимо, у мистера Беллами тоже были какие-то определённые планы на то, как ему хотелось бы провести это время – явно не читая лекции второкурсникам. Доминик попытался предугадать запланированные им на этот день походы по магазинам: обязательно книжный, возможно, хайпер местного уровня, дешёвые сигареты и очередной никому не нужный сборник воскресных кроссвордов. Может, ещё музыкальный магазин.