Преподаватель вручил ему его недоеденный бургер, с которым он и расправился наскоро, после чего оба поднялись. Уже видны были жилые дома, столица матушки Британии уже проснулась и дышала полной грудью, а Доминик едва поборол в себе желание восторженно уткнуться носом в стекло, будто ему было тринадцать, а не двадцать два. Погасающие огни на улицах, прекрасный, серый рассвет, точно такой же, как и в любой другой части острова, внушал в него особое ощущение – ощущение начала чего-то незабываемого, нового, неожиданного. Поборов подступивший к горлу восторг, Ховард направился будить всё ещё не очнувшихся, но никто уже не спал.
Лондон ждал их - двадцать пять студентов и двух преподавателей, - и оставлял каждого с безумной улыбкой на лице. Будто клаустрофобики, выбравшиеся из застрявшего лифта, они были переполнены этим чувством, будто уже ступили на платформу, готовые изучать эти улицы самостоятельно, стоило им только предоставить подобный шанс.
========== О свободе ==========
Раскидав свои вещи по паре предоставленных им свободных комнат и слегка перекусив, студенты были готовы, не без помощи Ховарда, спуститься вниз (Доминик всегда на удивление хорошо запоминал дорогу даже в малознакомых местах) и снова встретиться с этим забавным, небольшого роста человеком, имя которому было Морган Никколз. Он долго сжимал руку мистера Беллами, - Доминик бы сказал, до побеления, но методисту уже просто некуда было белеть еще больше, - и улыбался так искренне, что его можно было принять за человека нездравого ума.
Мистер МакСтивен тут же принялся отпускать шутки из разряда своих любимых, пока мистер Никколз напрямую обращался к очарованным обстановкой студентам – на улице в центральном районе Лондона было куда чище, чем на подходе к университету в Плимуте, а дома выглядели такими, как в фильмах, с обновлённым фасадом и ровной краской. Мистер Беллами был прав - второкурсники под впечатлением от нового человека и обстановки вновь превратились в маленьких детей.
Беллами то и дело шипел на МакСтивена, которого едва-едва удалось разбудить парой часов ранее, потому как своими шутками он мешал студентам сосредоточиться на Моргане – тот входил в доверие сразу же, и оснований его не слушать было море. Однако Ховард внимательно улавливал каждую крупицу информации.
– … был основан в 1826 году, а сам входит в Золотой треугольник, представляющий собой группу самых элитных британских университетов: Оксфордский университет, Кембриджский университет и Университетский колледж Лондона, где обучают более пятнадцати тысяч преподавателей…
Они незаметно продвигались по Гауэр-стрит вверх, голос мистера Никколза был приятным сопровождением к созерцанию прорех в сплошном полотне туч на небе. Мистер МакСтивен был пристроен мистером Беллами позади группы в качестве наказания, а Доминик шёл рядом с последним, соприкасаясь с ним локтями и чувствуя себя от этого куда спокойнее.
– И кстати, мистер Беллами получил здесь свою последнюю степень, а я был в комиссии, рассматривавшей его работу, – объяснил с улыбкой мистер Никколз. – Вопросы?
– Лекцию будете вы читать? – спросила одна из девушек из первой пары.
– Нет.
– Какая жалость, – она поджала губы в искреннем расстройстве, а неизвестно откуда подоспевший подойти МакСтивен пошутил:
– Поступайте сюда на повышение квалификации, и мистер Никколз будет с вами сколько захотите.
Ещё пару шуток и укоризненных взглядов от мистера Беллами спустя группа студентов, наконец, отправилась в краткий экскурс по самому университету. Вряд ли это была акция агитации на поступление в ужасно дорогой для обучения Университет Лондона, но мистер Никколз, как опытный лектор, удачно проводил параллели с оставшимися университетами в том самом “золотом треугольнике”, так что даже самые ленивые слушали внимательно.
Они оказались в здании вовремя – ветер усилился настолько, что Доминик наблюдал тянущиеся под его порывами деревья. В Лондоне не было и намёка на снег, лишь слякоть и влага, но она не ощущалась в воздухе, в отличие от Плимута.
Мистер Беллами легонько дёрнул его за рукав, когда Ховард загляделся в окно.
– Ещё погуляем, – шёпотом пошутил он, что прозвучало самым удивительным откровением для Доминика.
– Да, погуляем, – усмехнулся он сам себе. Планы уже кружились в его голове, и Доминик был уверен, что в их осуществлении ему помогут.
Конечно же, Доминику приспичило заглянуть в уборную уже тогда, когда он был полностью готов выходить под опасный для штанов и куртки косой ливень. Поднимать все слои одежды было крайне неудобно, но он, браво справившись с этой задачей, отошёл помыть руки, когда в небольшое помещение заглянул ещё один человек.
– Что вы здесь делаете? – немного удивлённо спросил Ховард.
– Это ведь не университет, Доминик, – мистер Беллами, кажется, взял в привычку добавлять после ответной реплики его имя. Официоза от того, что это было лишь имя, а не фамилия со строгой приставкой «мистер», меньше не становилось.