– Да, я должен винить себя в этом. Я потерял его из виду, он пил, потом мы танцевали, а потом он просто исчез в толпе и всё, – Харрисон покачал головой. Он был действительно расстроен и видел в Беллами спасение от собственной совести, а может и саму совесть.
– У него должна быть своя голова на плечах, – Беллами поглядел Эдварду в глаза пару секунд, но он, не в пример Доминику, тут же отвёл взгляд, хотя этим обычно Мэттью пытался успокаивать людей. Он просто не знал, чем ещё может помочь так, чтобы не нарушить хрупкий душевный баланс Эдварда.
Но тут до него дошла одна простая вещь. Они были там вместе. То есть, чисто теоретически, на месте Доминика мог оказаться Эдвард. Мистер Беллами поборол желание зажмуриться и потрясти головой. Он же не сравнивал их и не рассматривал как…
– … а потом я понял, что сделал. Попытался позвонить, – хорошо, что это всё-таки был не Эдвард, – но рассудил, что он сам это сделает. Он не любит, когда кто-то посягает на его независимость. Ну, я и подумал…
– Но почему именно Эссекс? – спросил Беллами, ожидая услышать именно то, что предполагал. Именно Эссекс, потому что гей-клубов поближе нет.
– Ну, – у Эдварда покраснели скулы, – я ведь… гей.
Мистер Беллами поборол желание улыбнуться. Бедный Эдвард покраснел ещё больше.
– Всё в порядке, вы же знаете, – тихо ответил он.
– А ещё то стихотворение, что вам передали, – Мэттью удивлённо сощурился, не успев даже среагировать, когда Эдвард выпалил: – Оно моё.
– Оно очаровательно, – ответил он и укорил себя за выбор слов.
– По-дурацки вышло, – студент закусил нижнюю губу, видимо, злясь на себя, на обстоятельства или на ещё что-нибудь. – Я не знаю, как так получилось, – начал оправдываться он, не давая вставить и слова, – всё ведь было хорошо, а потом эти слушки в прошлом году, и что-то переклинило. Я совсем обнаглел, простите меня, мистер Беллами, боже, вообще не нужно было ничего…
– Эдвард, Эдвард, – покачал Мэттью головой. Всё вдруг прояснилось, заняло свои места и подчинилось логике. – Насильно ведь мил не будешь, так? Смотрите на меня.
Бедный парень несмело поднял взгляд. Беллами на секунду удивился, как они могли так хорошо общаться с Ховардом, ведь разница между ними была такой разительной. К тому же, Мэттью начинало раздражать то, как часто он возвращался к Ховарду в своих мыслях. Эдвард, по крайней мере, всегда был искренен в своих эмоциях.
– Ждать от меня отклика можно десяток лет, – он усмехнулся. – Но я искренне верю, что вы сможете лучше, чем сидеть и ждать кого-то, кто даже не обратит на вас свой взор, – он вздохнул, припоминая, как ловил каждое слово своего преподавателя, и поджал губы. Мистер Крамп даже не вспомнил бы его, вздумай он приехать. – Я никогда не желал вам зла, – почти что шепнул он, не отводя взгляд от ясных голубых глаз Эдварда. Он был тем ещё альбиносом.
– Н-нет, я… – его черты так смягчились, что казалось, он готов был заплакать, как ребёнок. – Сердце колотится… можно я возьму вас за руку?
Мэттью совсем опешил. Но Эдвард ждал. Он медленно протянул вмиг похолодевшую руку и сжал ею влажную ладонь Эдварда. Тот благодарно глянул в ответ, сжал пальцы и вздохнул, не решаясь нарушать момент, хотя ему всё ещё было что сказать.
– Спасибо вам за всё, что вы сделали для меня, – сказал он, наконец. – За все мои знания и за ту помощь, которую я даже не смел просить. Чтобы я потом вот, как дурак, бегал от вас. Мистер Беллами, – ему явно не хватало ещё чего-то, и Мэттью взял обе его руки в свои. Внутри что-то дёрнулось и оборвалось.
– Я живу для этого. Чтобы помогать вам стать теми, кем вы можете и хотите быть. Вы уверены, что хотите продолжить преподавательскую деятельность?
– Я думал заняться исследованиями в области литературы, но преподавать в то же время, и…
Они проговорили так ещё полчаса, держась за руки. И Эдвард поднялся со стула абсолютно счастливым и расслабленным, когда мистер Беллами напомнил ему про то, что у него ещё висел за спиной семинар в этот день.
– А с этим неблагодарным я разберусь, – кинул он уверенно на прощание, имея в виду, конечно же, Доминика. Мистер Беллами покачал головой. Доминик никому ничего не сказал.
Мэттью представлял, в каких проблемах он мог бы погрязнуть, если бы он всё-таки сказал. Эдварду. Келли. Крису. Кейт. Кому угодно. Особенно Эдварду, который не доверился бы ему больше никогда.
Смутное беспокойство донимало мистера Беллами, когда он думал о том, что Доминик, возможно, молчал не просто так.
Сюрпризы всё не заканчивались. Мистер Беллами был благодарен одному лишь факту, что у Стивена в тот день был выходной, и он мог всё-таки не отвлекаться ни на чьи проблемы, кроме собственных. Поведение Доминика всё ещё донимало его своей невозможностью логически его оправдать. Он ведь не насиловал Ховарда, не заставлял лепиться на себя, а пощёчины были ему жизненно необходимы, иначе он бы изнасиловал Беллами сам, а не наоборот.
«А вы так разбираетесь в лекарственных средствах?»
Да, мистер Беллами разбирался.