— Факт заключается в том, что во время своей службы я встречал людей всех типов. И мужчинам, с которыми мне доводилось воевать на полях сражений, никогда бы не позволил войти в мое общество здесь, дома. Так и должно быть. Война — для воинов, общество же — для тех, кто принадлежит ему. Но этот полковник Хоуп — уж простите меня, моя дорогая, — я никак не могу определить, кто же он таков. Он выглядит словно воин, и все же в нем присутствует некая дикость, а ведь такая служба, какую имел он когда-то — я припоминаю, это были дипломатические поручения в Вене, — должна была бы придать его манерам немного изысканности. Он принадлежит неизвестному типу людей и всегда говорит именно то, чего вы желали бы услышать. Однако, верите ли, для старого солдата это знак предостережения. — И даже то, что его жена вслед за тем высказала совершенно противоположные убеждения, нисколько не повлиял на мнение полковника Мура. Но более всего огорчения ему доставил иной факт. Амариллис, едва встретившись с Александром Августом, не преминула передать ему не самые лестные отзывы опекуна о его персоне. И теперь полковник Мур не спускал глаз с этого субъекта. Без сомнения, он самым тщательным образом продумал свое поведение, и речь, и даже позы. И его речь — единственное, что в ней тревожило, так это беглость и плавность, — она была с мягким ирландским акцентом, который усиливался, когда Хоуп желал быть особенно привлекательным. И чем больше он очаровывал двух женщин, тем менее он нравился полковнику Муру.
И Мур решил положить этому конец.
— Я подумывал отправиться в путешествие в поместье вашего брата в Хоуптон, — объявил он.
Его жену, похоже, такое заявление весьма изумило, однако ей достало ума промолчать.
Интуитивно ощутив, что в словах опекуна кроется либо еще одно затруднение, либо новое оскорбление, Амариллис вспыхнула.
Хоуп улыбнулся, и все же его голубые глаза оставались такими холодными, что Мур едва сумел сдержать себя, когда его едва не передернуло от отвращения.
— Можем ли мы осведомиться о цели этого путешествия?
Глаза Амариллис метали громы и молнии, однако она сохраняла благоразумное молчание.
— Я подумал, — сказал Мур, стараясь не обращать внимания на то недовольство, которое исходило от его подопечной, — что мне удастся познакомиться с графом, вашим братом, чтобы заверить его в… пристойности… — в этом сражении он явно не мог рассчитывать ни на чью помощь, — нрава семейства и тех обстоятельств, при которых… — ему с трудом давались слова, и потому он на одном дыхании закончил: —…вы заключите брак.
— Но нам бы никогда и в голову не пришло сомневаться, — заметил Хоуп учтиво и незамедлительно. — Он и в мыслях не мог бы допустить ни малейшего сомнения, что женщина, которая с таким благородством приняла мое предложение и намерена выйти за меня замуж, во всех отношениях достойна этого. — И поскольку Мур уже готов был сдаться, Хоуп продолжал наступать: — Но позвольте предположить, что сей визит смутил бы его. И уж наверняка это застало бы его врасплох. Это перевернуло бы его взгляды на мир самым радикальным образом. Это даже поразило бы его. — Каждое новое предложение звучало как оскорбление и разносилось по комнате, к непростительному стыду двух дам, чьи головы сейчас были низко опущены. — Ну а уж коли вы желаете любыми средствами свести знакомство с моим братом — а выяснили ли вы, что он в точности пребывает в поместье? — и уж коли вы настроены столь решительно поехать и довести до конца ваше оригинальное предприятие, в таком случае я напишу ему письмо, дабы он принял вас в своем доме. Иначе бедняга — он весьма строго придерживается формальностей — не будет знать, как ему себя вести. Он всегда весьма корректен в подобного рода вопросах. Мне бы не хотелось видеть, да и сама мысль об том совершенно несносна, как вам откажут в визите или, того хуже, заставят ждать, но так и не примут или же, самое худшее, примут, но при этом, не имея ни малейшего представления о предмете визита и значении такой необычной встречи, беседа ваша окажется для него совершенно несвоевременна. А такое вполне может случиться, коли взять в расчет, что брат мой пока не поставлен в известность о моих дальнейших планах. Найдется ли у вас перо, чернила и бумага?
Наступила напряженная тишина.
Миссис Мур самым неожиданным образом продемонстрировала сердечный приступ, который, как и во многих других случаях раньше, оказывался весьма кстати.
Амариллис побежала за нюхательной солью.
Полковник нервно барабанил по облицовке камина и с почтительного расстояния давал распоряжения своей жене.
Хоуп открыл окно.
Опасный момент миновал, и когда миссис Мур окончательно полегчало, все четверо вышли на прогулку, направившись на берег озера; полковник и его жена отстали на пару десятков шагов. И влюбленная парочка, направившись к Монашьему утесу, приветливо раскланивалась и здоровалась с другими путешественниками.
