— Что, если любовь подарит тебе тот самый «покой», о котором ты говорил? — спросил Джон, проявляя внезапное упрямство. — Я знаю по собственному опыту, — продолжил он, и теперь уж он говорил истинную правду, — что более всего на свете я желал бы умиротворенности. Хотелось бы мне обрести некое спокойствие, ощущение удобства, без той толпы завистников и интриганов, жадных, тянущих свои руки и желающих завладеть тем, чего у меня нет. Хотелось бы находиться там, где меня нет, делать то, чего мне никогда не доведется делать, — и что, если все это может дать мне любовь?
— Так может показаться, — признал Ньютон, — мне уже доводилось слышать о подобном, да и я и сам видел такое. И в результате ты останешься в большей печали, в большей тревоге и более одиноким, чем был до этого.
— И что же тогда делать?
— Взять поводья в руки и пытаться подчинить себе мир, как мы и сделаем, — весело откликнулся Ньютон. — Делать в игре самые высокие ставки во имя Положения, во имя Богатства, и при том испытывать чувства, которые окажутся внове для тебя, хотя, вероятно, сначала они могли бы показаться опасны и порочны. И загнать самое жизнь в землю!
Джон поднял свой бокал, и Ньютон выпил из своего с показной веселостью.
— Мы должны что-нибудь продать, — предложил он.
Когда Джон окончательно выздоровел, они решили продолжить путешествие и снова вернуться в Озерный край. Следовало в ближайшее время оплатить счет в гостинице, и благодаря расточительности Ньютона счет этот составил более восьми фунтов. После всего этого у них на руках оставалось меньше пяти фунтов наличными.
— Мы навестим Крампа в Грасмире, — предложил Джон, в подобного рода авантюрах ему не было равных, и одна лишь перспектива того, что он снова вернется к сражению, благотворно влияла на его здоровье. И поскольку Ньютон при этом недовольно поморщился, он стал настаивать на своем.
— Крампа может не оказаться там. И нам в скором времени самим придется снова платить Крампу.
— А Вуд?
— Вуд — крестьянин. Он может подождать.
— Крамп — человек дела. Он станет ждать только в известных пределах. А Мур — полковник.
— Но ты же не занимал у него денег.
— Я намерен это сделать.
— Кому еще ты должен?
— Различным торговцам в Кесвике.
И кое-где еще. Отцу Мэри он и то задолжал довольно приличную сумму.
— Мы должны продать серебро и белье.
— И кто же даст нам хорошую цену за эти вещи в такой глуши?
— Но не можем же мы продать карету. Это поставило бы нас в безвыходное положение. Так же, как чемодан с вещами. К тому же это было чересчур опасно. — Джона развеселило, что Ньютон тревожится по поводу невозможности что-либо продать. Ему самому это казалось лишь маленьким недоразумением.
— Сначала мы одолжим денег у Крампа, — сказал он.
Так они и поступили днем позже, в Грасмире, и как раз вовремя, поскольку мистер Крамп уже совсем было собрался без малейшего сожаления покинуть Озерный край и сесть на корабль до Ливерпуля, чтобы присмотреть за своим торговым делом. Миссис Крамп намеревалась остаться и поселиться по соседству. Мистер Крамп с большой охотой согласился дать Александру Августу кредит, на самом деле уже второй, при этом совершенно не оговаривая суммы, и на любых условиях. Уж он-то прекрасно понимал, насколько неудобно джентльмену остаться на мели в такой глухой провинции, как Озерный край. Однако ж сам Хоуп подозревал, что такое рвение торговца вызвано не намерением услужить доброму другу, а скорее меркантильными соображениями. Данная взаем сумма скорее напоминала взятку, дабы обеспечить в дальнейшем приятную компанию миссис Крамп, которая, не сойдясь характером с местными дворянам, более всего нуждалась в ней. Но к великому разочарованию коммерсанта, присутствие двух джентльменов за столом во время чая оказалось единственной выгодой, которую он успел получить. Немедленно после этого двое мужчин распрощались. Мистеру Ньютону следовало ехать.
Ньютон, вынужденный составить компанию Хоупу до самого Кесвика, только теперь осознал, сколь велики траты любого путешествующего джентльмена, если он, конечно, желает сохранить свое реноме.
