Когда он вернулся, ему тотчас же предложили чаю, без которого, по словам пожилого джентльмена, не обходилось ни одно его путешествие. О драматическом инциденте на перевале больше не упоминалось. Мэри вошла в гостиную узнать, хорошо ли обслужили гостей и не нуждаются ли они в чем-либо. Однако Хоуп совершенно прозрачно намекнул ей на некоторую странность в поведении этой пары, и девушке поневоле пришлось остаться, чтобы понаблюдать за вновь приехавшими. Странность заключалась отнюдь не в той предупредительности, с какой пожилой джентльмен относился к своей юной спутнице. Общеизвестно, сколь страстными и любящими бывают мужчины в возрасте по отношению к молоденьким женщинам. Необычным казалось ее трепетное отношение к нему, ее нежное воркование, и именно это заставило Хоупа и Мэри ощутить некую связь между собой, точно они вдруг сделались заговорщиками, покрывавшими чужую тайну. И взгляды, которые они бросали друг на друга, были столь многозначительными, что струны их сердец затрепетали в унисон, ломая барьеры отчужденности. О лучшем Джон Август и мечтать не смел. Он увидел в этом вознаграждение за то благодеяние, которое оказал странствующей паре.
Быстро приближающийся топот четверки лошадей взорвал тишину. Снаружи очень громкий и задиристый голос потребовал хозяина гостиницы.
Лицо пожилого джентльмена покрыла бледность, скрыть которую не сумели даже нелепые пятна густых румян на щеках.
— Все кончено! — воскликнула девушка.
— Пожалуйста, — произнес мужчина, — подайте вон ту шаль!
Он указал на большую шаль шотландской расцветки, которую миссис Робинсон использовала для украшения спинки стула. Мэри сдернула ее и вручила ему. Он накинул ее на плечи молодой женщины, которая едва не потеряла сознание от страха.
— Отведите ее к окну, пожалуйста, — подгонял он Мэри шепотом, в то время как в соседней комнате послышались быстрые шаги. — И не позволяйте ей оборачиваться.
— А вы, сэр, — произнес пожилой мужчина громко, обращаясь к Хоупу, — не желаете ли еще одну чашечку чаю?
Чайник уже завис в воздухе, когда лысый мужчина среднего возраста стремительно, словно разъяренный бык, ворвался в комнату. Его лицо от быстрой езды приобрело морковный цвет, длинный зеленый плащ сбился, пальцы были унизаны аляповатыми перстнями. Едва переступив порог, он немедленно потребовал на протяжном ланкаширском наречии:
— Кто-нибудь видел коляску? С молодоженами в ней? Ну?
Пожилой мужчина взглянул на него снизу вверх, сделав неопределенный жест рукой, в которой держал чайник, с выражением притворного внимания на лице. Хоуп, даже не поставив чашку с чаем на стол, поднялся на ноги и надменно выпрямился во весь рост. Ни в едином его жесте не было и намека на испуг, и вошедший сию же минуту это почувствовал.
— Мы изволим наслаждаться чаем, сэр. — Последнее слово он будто выплюнул сквозь зубы, кривя губы в презрительной, высокомерной усмешке. — А леди мирно наслаждаются видами окрестностей озера.
Одеяние, самообладание и невозмутимость Хоупа заставили похожего на быка джентьмена потупить взгляд:
— Прошу простить. Меня обманули и ограбили самым ужасным образом. Пожалуйста, простите, леди.
Мэри обернулась и благосклонно кивнула, принимая его извинения.
— И все же, — продолжал человек с отчаянием, — не видели ли вы поблизости прекрасную молодую женщину? Возможно, она не столь уж родовита… однако настоящая леди… сопровождать ее должен молодой мерзавец… проклятый вор, которому место на виселице.
— Я не видел, — промолвил пожилой джентльмен, наливая себе чаю.
Хоуп покачал головой и опустился на стул, осторожно, словно все его внимание было поглощено чаинками в чашке.
— Ну, тогда они снова от меня ускользнули! Однако я встретил человека на дороге, которая поворачивает к другой деревне… Я преследовал их через горы от самого Кесвика, а вы сами знаете, дорога там раздваивается… так вот, человек этот поклялся, что они свернули именно сюда.
— Возможно, — заметил Хоуп, даже не подняв взгляда от чашки, — он лжет. Или же ваш юный мерзавец заплатил ему, чтобы он солгал.
— Вот это точно! Будь я проклят, если это не так! Доведись мне только встретить его снова… прощайте, сэр, сэр, мэм, прошу покорно простить, ужасные преступления свершаются вокруг, настали черные дни для всех нас… ваш покорный слуга!
Когда затих стук запряженной четверкой кареты, Мэри и молодая девушка отвернулись от окна и Хоуп вытащил свою трубку.
— Я никогда не смогу отблагодарить вас в должной мере, — сказал пожилой джентльмен. — Но, в конце концов, вы заслуживаете хотя бы объяснений.
Он взглянул на девушку и протянул ей руку, она взяла ее и держала до тех пор, пока он не поведал слушателям всю историю.
