От недостатка воздуха все вокруг начало расплываться. Элайза потеряла счет времени: она чувствовала то боль, то влажность, а затем — снова боль, еще более сильную. Ее тело переворачивали по приказу Офелии: то поднимали на ноги, то укладывали на спину, то заставляли нагнуться.
И настал момент, когда ей стало все равно. В груди словно все замерло, замерзло, и стало плевать на боль, плевать на унижение, плевать на непрекращающиеся крики Рейвен, которую двое солдат держали крепкой хваткой и заставляли смотреть.
Офелия почувствовала это и схватила ее за волосы, с силой дернув.
— Что такое, сладкая? Ты больше не хочешь?
Элайза не отвечала, и она, намотав волосы на кулак, ударила ее по лицу. А потом еще раз, и еще, и еще. Голова болталась на шее, будто чужая, и было плевать, бьют ее или нет.
— А ты оказалась слабее, чем я думала, — усмехнулась Офелия, заглядывая ей в глаза. — Думала, мы поиграем подольше.
Она с силой ударила ее в живот и ногой отпихнула в сторону. Элайза упала на пол, чувствуя, как осколки от разбитого телевизора впиваются ей в бок, но даже не пошевелилась. Лежала, обнаженная, на холодном полу, и думала о том, что теперь у нее осталась только одна задача, одна, самая последняя: добраться до любого оружия и вышибить себе мозги к чертовой матери, закончив все это раз и навсегда.
***
Титус сам встретил гонца у ворот. Это вышло случайно, но оказалось полезным: гонец доложил, что он прибыл по поручению Маркуса из Небесных людей с сообщением, что группа пленных соединилась с какой-то другой группой и теперь движется к бункеру.
Решать нужно было быстро. Получалось, что командующая скрытно отправила Маркуса за освобожденными пленными. Но зачем? Чтобы проследить? Чтобы убить? Зачем?
В последнее время Титус окончательно перестал ее понимать. Пока не появилась Небесная девчонка, командующая была жесткой, суровой, но справедливой. Но, что куда важнее, она принимала мудрые решения. А теперь? Теперь вместо того, чтобы следовать плану, она вдруг решила идти войной на Лос-Анджелес, отпустила пленных, всполошила народ Люмена. Зачем? Ради чего?
— Какая у вас задача? — спросил он гонца. — Какое указание вы должны выполнить?
Гонец опустил голову и Титус понял, что он не ответит. Решение пришло само собой.
— Передай Маркусу из Небесных людей, что задание остается прежним. Делайте то, что приказано.
— А как же поддержка? — спросил гонец с надеждой.
— Поддержки не будет. Вас там достаточно для того, чтобы справиться.
Закончив с гонцом и отправив его обратно, Титус поднялся по ступенькам в зал ассамблеи. Командующей на месте не было, и он подошел к карте, чтобы еще раз обдумать услышанное от гонца.
Получалось, что Маркус с группой проследили за пленниками до бывшего лагеря небесных, и там к Блейку присоединился кто-то еще. Кто? Люди Офелии? Если так, то командующая права, и Офелия по-прежнему здесь, на материке. И это значит…
Титус задумался. Небесная девчонка отправилась искать Офелию. Блейк встретился с людьми Офелии недалеко от лагеря. Не слишком ли много совпадений?
Это означало только одно: Офелия в бункере «сотни». Больше ей быть негде: все побережье прочесано, и не единожды, к Люмену приближаться она бы не стала, значит, остается только бункер.
Бункер, в котором Небесная девчонка рано или поздно ее найдет. И тогда…
Вот здесь начиналось самое сложное. Офелия убьет ее, это ясно, — у нее больше людей, больше оружия и больше безумия. Предупредить об этом командующую — это значит готовиться к тому, что она отправится спасать свою девчонку. Не предупредить — означает предать.
— Титус?
Он обернулся, не сумев скрыть растерянность. Поклонился вошедшей командующей, успев отметить, как устало и вымотано она выглядит.
— Что ты здесь делаешь?
«Сказать правду или солгать? Освободить командующую от помехи в лице небесной девчонки или остаться верным до конца?»
— Пришел еще раз посмотреть фронт, на котором мы планируем выступать. Я думаю, нужно договориться с кланом Манхеттен, чтобы они в нужный момент поддержали нас огнем.
Командующая подошла и встала рядом с ним, глядя на карту.
— Хорошая мысль, Титус. Обсудим ее на военном совете.
***
Джаспер ожесточенно долбил заточкой в стену, не отрываясь даже для того, чтобы вытереть пот со лба. Женский крик, который он хорошо слышал, словно раздвоился, и это заставляло работать быстрее и быстрее.
Он не знал, что задумал Вик, но собственного плана у него не было, и приходилось только надеяться, что Вик и впрямь придумал что-то толковое.
—…не надо! — донеслось из-за двери, и Джаспер до боли сжал зубы, еще сильнее ускоряя темп.
Отверстие расширялось медленно, очень медленно. Но настал момент, когда заточка ушла внутрь почти полностью, и Вик ухватил ее с той стороны стены и вытянул.
— Теперь создавай побольше шума, — услышал Джаспер. — Ори что-нибудь конкретное, вроде «Мы сейчас все взорвемся», чтобы эти бляди переполошились. Когда ворвутся, покажи на дырку, понял?
Он понял, что нужно делать, но не понял, зачем. Однако, спорить не стал.
— Горим! — заорал он, встав поближе к двери. — Сейчас сгорим! Помогите!
