— Мерф, — он покосился и увидел Рейвен, сидящую в стороне и зажимающую рукой рану на плече. Сквозь пальцы сочилась кровь.
Один из солдат заканчивал делать перевязку Офелии: затягивал плотный слой бинтов на ноге. Другой подошел к Мерфи и наклонился над ним, рассматривая.
— И это его вы так долго не можете расколоть? — удивился он. — Я могу показать пару способов.
Его снова подняли на ноги и потащили. Краем глаза он успел заметить Блейка и Салазара, стоящих рядом с Офелией.
— Банда снова вместе? — усмехнулся он. — Надеюсь, ненадолго.
Свежий воздух ударил в ноздри и почему-то поднял к горлу комок. Мерфи не ожидал, что еще раз сможет вдохнуть полной грудью, не ожидал, что еще раз сможет увидеть небо, и лес, и даже землю, по которой волоклись его окровавленные ноги.
«Забавно, — подумал он. — Если бы у меня был выбор, я бы хотел сдохнуть именно здесь: рядом с бункером, в котором я и правда успел пожить, по-настоящему пожить, полностью»
Здесь с ним произошло очень многое. Здесь он стал сильным, здесь он заново пересмотрел все свои взгляды на жизнь, повзрослел, научился вести за собой людей. Здесь он впервые в жизни влюбился, и здесь завел друзей. Пусть он до самого конца был «плохим парнем», пусть его не слишком любили, но даже тихого «Мерф», произнесенного Рейвен перед самым концом, было достаточно для того, чтобы сдохнуть счастливым.
Его дотащили до деревьев и бросили на землю.
— Эй, чуваки, когда будете бить, не трогайте яйца, ладно? — усмехнулся он. — Я все еще хочу иметь потомство.
Солдаты, стоящие над ним, засмеялись.
— Забудь о потомстве, пацан. Вопрос не в том, останешься ли ты в живых, а в том, умрешь ты быстро или медленно.
— Никогда не любил скорость, — пожаловался Мерфи, кашляя (похоже, ублюдки все же отбили ему легкие). — Если уж трахаешь телку, то делай это медленно и долго, так? Впрочем, откуда вам знать. Офелия имеет вас, мудаков, с той скоростью, с какой пожелает.
Один из солдат ударил его между ног, и Мерфи скорчился, едва не завязавшись в узел. Похоже, о потомстве и впрямь стоит забыть.
— Подожди, — услышал он голос второго. — У меня есть идея получше.
Они привязали его к дереву, усадив и прислонив спиной к шершавой коре. Один остался сторожить, другой ушел куда-то, стянув с головы армейскую кепку. Он вернулся не скоро, зато кепка в его руке шевелилась.
— Видишь? — он показал Мерфи то, что принес, и того передернуло от отвращения. — Эти жучки способны забираться в человеческое тело так глубоко, как тебе и не снилось. Когда он один, в этом нет ничего страшного, но когда их много… Каждый укус распухает, невыносимо чешется, зудит. И хочется только одного: оторвать место укуса к чертовой матери.
Он пинком заставил Мерфи раздвинуть ноги и поднял кепку повыше.
— Что ты там говорил насчет потомства? Клянусь, когда эти парни займутся твоим хозяйством, ты будешь умолять меня, чтобы я отрезал его к чертям.
Мерфи выдавил усмешку и, как сумел, подмигнул солдату:
— Давай, милый. Не волнуйся: это — не единственное мое достоинство. Даже если ты его отрежешь, я все равно останусь мужиком. А вот ты уже вряд ли когда-нибудь им станешь.
Кепка наклонилась и жуки посыпались на его тело, попадая преимущественно в область паха. Мерфи заорал во всю глотку, но в следующий момент увидел как что-то мелькнуло в воздухе и солдат упал, сраженный попавшей в голову стрелой. А еще через мгновение упал второй.
Кто-то подскочил к нему и смахнул жуков, сказав на ходу:
— Продолжай орать.
И Мерфи послушно продолжил. Это было легко, тем более, что несколько жуков все-таки успели впиться в его тело.
***
Алисия едва не загнала лошадь до полусмерти, но ни разу не дала ей перейти на шаг. Она то неслась галопом, то переходила на рысь, то снова вспоминала лицо Элайзы в их последнюю встречу, и давала лошади шенкеля, принуждая нестись быстрее.
Группа сопровождения отстала, но ей было плевать. Она боялась опоздать, боялась увидеть то, чего уже никогда не сможет пережить, то, с чем уже никогда не сможет жить дальше.
У бывшего лагеря небесных спешилась и, отпустив лошадь, принялась искать следы. Следов было много: армейские ботинки, гражданские мокасины, и большого размера, и маленького. Самые свежие уходили в одну сторону — к бункеру.
Алисия вынула из-за спины меч и поспешила вперед. На пути ей попались несколько мертвых, и она снесла им головы, не остановившись ни на секунду. Лезвие меча покрылось бурой кровью и гнилью.
Она вспомнила, как впервые встретилась с Элайзой недалеко отсюда. Она тогда велела привести ее на бывшую детскую площадку и натравить на нее мертвецов: хотелось посмотреть, какой будет девчонка в деле, стоит ли вообще с ней разговаривать. Кто мог знать тогда, что все вот так получится? Кто мог знать, что один взгляд, брошенный на покрытое кровью трупов лицо, и она, Алисия, не сможет смотреть, не сможет продолжать смотреть, а выскочит на помощь, на ходу вытаскивая из ножен мачете.
— Я не дам тебе умереть, — прошептала она, приближаясь к бункеру. — Клянусь, я не позволю тебе умереть.
