Дверь в бункер начала медленно открываться. Все застыли в ожидании: от того, кто войдет, зависело все, что будет дальше.
Вот она приоткрылась еще немного, достаточно, чтобы впустить живой свет, вот в щель протиснулась нога в армейском ботинке, а следом вошел… Чарльз Блейк, живой и невредимый.
Джаспер услышал, как Вик опускает автомат на пол, и сделал то же самое.
Стало ясно, что на сей раз они окончательно проиграли.
***
Маркус, спрятавшись в высокой траве, наблюдал, как Блейк и его банда открывают дверь бункера. Что же это такое получается? Все это время враг был под носом? Или никакой Офелии там нет, и они просто решили временно укрыться? Но тогда откуда взялись солдаты, которые вышли им навстречу и обнимались с ними, будто родные братья?
Он ждал возвращения гонца с поддержкой, но гонец вернулся один.
— Он сказал, что мы должны выполнить приказ, — задыхаясь, доложил он. — И что нас здесь достаточно для того, чтобы это сделать.
Спина Маркуса под курткой покрылась холодным потом.
— Он?
— Титус. Он встретил меня у ворот, и я доложил ему, как вы велели.
Маркус выругался сквозь зубы. «Как вы велели». Черт бы побрал лысого мудака, советника командующей. Видимо, он перехватил гонца и решил сделать по-своему.
Рано или поздно Элайза явится сюда в поисках Офелии. И что, если…
Он замер, инстинктивно ухватившись за плечо гонца и прижав его к земле. Из бункера вышли трое: двое солдат в форме и с автоматами, а между ними — голый, покрытый кровью от головы до пят, Мерфи.
— Дьявол… — прошептал Маркус.
Это означало только одно: Элайза УЖЕ добралась сюда в поисках Офелии. Она внутри. И все остальные — тоже.
***
Алисию что-то тревожило. Она не могла понять, что именно: военный совет шел по плану, на картах появлялись новые точки и линии, командиры выдвигали здравые идеи, и затея потихоньку переставала казаться безумной.
Но что-то было не так. И это «что-то» происходило с Титусом.
Вначале он попытался увильнуть от участия в совете, хотя раньше всегда стремился на него в первых рядах. Когда она настояла, послушался, но стоял в стороне и прятал глаза.
— В чем дело? — прямо спросила Алисия, заслушав предложения очередного командира. — Титус, отвечай. В чем дело?
Он молчал и она жестом велела остальным выйти. Они остались вдвоем: отводящий взгляд Титус и она, встревоженная его молчанием еще больше.
— Ты клялся мне в верности, — напомнила Алисия, подходя к нему на расстояние фута. — Готов ли ты ответить за свою клятву?
Он все еще молчал, и Алисия вдруг поняла, с чем может быть связано это молчание.
— Что-то с Элайзой? — внутренне сжавшись, спросила она. — С ней что-то случилось?
Она рывком выхватила меч из ножен и приставила к его груди. Надавила, распарывая ткань. Куда только девались выдержка и самообладание? Она больше не могла думать внятно, сердце колотилось как сумасшедшее от подступающего к нему страха.
— Титус, где она? Отвечай своей командующей!
Голос громыхнул, отдаваясь эхом от стен зала совета. И Титус сдался, опустился на колени, склонил голову.
— Простите, командующая, — услышала Алисия. — Простите меня.
Она пинком заставила его подняться. Задыхаясь от ярости, приблизилась, глядя в глаза.
— Отвечай. Мне. Немедленно.
— Я не знаю, где она, — быстро сказал он, сдаваясь. — Но Маркус из небесных людей прислал гонца, чтобы сообщить: пленные встретились с другим отрядом.
Алисия сжала губы, быстро соображая. Блейк и его люди встретились с другими. Кто эти «другие»? Они могли быть только группой Офелии, больше никем.
— Где это произошло? — рявкнула она.
— Недалеко от бывшего лагеря Небесных.
— Когда?
— Гонец был здесь два часа назад.
Она удержала рвущийся на свободу крик, развернулась через плечо и выбежала из зала совета. К ней рванулись стражники, на ходу обнажая мечи.
— Тридцать воинов, тридцать лошадей, — бросила она на бегу. — Выступаем через семь минут. Берите оружие. Группу прикрытия отправьте следом с минометами и гранатами.
Титус бежал за ней, пытаясь что-то сказать, но она не слушала. Влетела в комнату, захлопнув дверь перед его носом, и, сбросив одежду, вытащила из шкафа походный костюм. Кожаные мотоциклетные брюки с защитой, бывшую когда-то белой майку, кожаную же куртку с налокотниками и щитками на месте предплечий. Сапоги, доходящие до середины икр, и двойные ножны, крепящиеся на спину.
Один из мечей был готов, второй она достала из-под кровати, проверила пальцем заточку и сунула за спину, к первому.
В дверь кто-то стучал: наверное, Титус, но ей было плевать. Она собрала на затылке волосы, стянув их резинкой, и — последняя деталь — засунула в ножны на бедре еще один, маленький кинжал.
Если Элайза жива, то она спасет ее. Если она мертва, то она уничтожит каждого, кто попадется ей на пути.
***
Мерфи облили водой и куда-то потащили, держа за руки. Он почти ничего не соображал, но когда его доволокли до общего зала и бросили на пол, он не смог сдержать стона.
— Принцесса, — разбитыми губами прошептал он.
Лежащая в углу Элайза не слышала его. Похоже, ее тоже избили, а, может, и не только, — заплывшими глазами трудно было рассмотреть.
