— Физически, — она подчеркнула это слово, — ее состояние не представляет опасности. Она сильно избита, но это пройдет. Куда хуже дела обстоят с психической частью.
— Что. С ней. Сделали? — прочеканила Алисия, опираясь здоровой рукой на палку и наступая на Розмари. Та испуганно попятилась, пока не уперлась спиной в брезент палатки.
— Я думаю, что над ней надругались, — выпалила Розмари, стараясь не смотреть в пышущие гневом глаза. — У нее синяки на внутренней стороне бедер и еще ряд признаков, доказывающих, что я права.
Алисия молча смотрела, будто не понимая услышанного. И Розмари рискнула продолжить:
— Судя по тому, как она кричит, когда просыпается, насилие было не только физическим, командующая. Травма довольно глубока, и я подержу ее какое-то время на транквилизаторах, но…
— Но что? — процедила Алисия сквозь зубы.
— Я не знаю, сможет ли она пережить это, когда проснется.
Розмари больше нечего было сказать, и она обрадовалась, что Алисия не стала расспрашивать дальше. Но радость оказалась преждевременной: закончив здесь, Алисия перешла в другой отсек палатки — туда, где лежала пришедшая в себя, но все еще очень слабая Рейвен. Розмари поспешила за ней.
Когда она вошла, Алисия стояла рядом с койкой и смотрела на Рейвен сверху вниз. По щекам той катились слезы.
— Ты видела, что с ней сделали?
— Да.
— Я хочу знать. Скажи мне.
Рейвен замотала головой.
— Тебе не нужно этого знать, поверь мне. Ты не должна…
— Что с ней сделали?
— Командующая, прошу вас… — вмешалась Розмари, но Алисия коротким взглядом остановила ее и снова посмотрела на Рейвен.
Та сжалась, сцепила руки в замок, и ответила сквозь слезы:
— Это Офелия. Она заставила солдат раздеть ее, и держать, пока она… Она хотела, чтобы Элайза подчинилась ей, хотела, чтобы она отвечала на то, что она делала. И привела меня, и заставила смотреть.
Алисия молчала. Ее лицо на глазах становилось все бледнее и бледнее, под глазами залегли глубокие черные тени.
— Она подчинилась? — сквозь зубы задала она новый вопрос.
— Нет, — с рыданием вырвалось у Рейвен. — Но потом… Когда Офелия закончила, Элайза нашла пистолет. Она хотела застрелиться, и уже приставила его к себе, но не успела. Один из солдат выстрелил первым и прострелил ей руку.
Розмари сама едва сдерживала слезы. Она осторожно опустила руку на плечо Алисии и надавила чуть, принуждая развернуться.
— Иди к ней, — сказала она тихо. — Иди и будь рядом с ней. Это все, что ты можешь сейчас сделать.
— Нет, не все, — прошипела Алисия, и зрачки ее сузились, став похожими на точки. — Я могу сделать кое-что еще.
***
Октавия все-таки заставила Линкольна вынести ее наружу. Он хорошо понимал, что она больше не могла находиться в медпункте, не могла слышать криков Элайзы, не могла слышать слез Рейвен и стонов Мерфи.
Розмари не стала возражать, она, похоже, даже не услышала его вопроса, и он завернул Октавию в одеяло и на руках вынес из палатки.
Там, прямо на траве, покрытой утренней росой, сидели рядом Маркус и Вик. Похоже, они никуда и не уходили: их лица и руки по-прежнему были в крови, а одежда — порванной.
Линкольн опустил Октавию на траву и сел рядом.
— Что там? — спросил Вик.
— Когда она просыпается, то начинает кричать, — ответил Линкольн. — Доктор колет ей укол, и она засыпает снова. Вы видели, куда пошла командующая?
Маркус молча махнул рукой в сторону здания бывшей школы. Линкольн вздохнул и сжал руку Октавии в своей.
— Рейвен плачет без остановки, — сказала она глухо. — Я больше не могу это слышать. Если она… Когда она придет в себя, не спрашивайте у нее, что там произошло. Никто не спрашивайте.
Судя по их лицам, никто и не собирался. Линкольн вздохнул:
— Сходите умойтесь и смените одежду. Мы посидим тут.
Маркус с Виком одновременно кивнули и остались на месте. Было ясно, что нет никакой возможности заставить их уйти.
— Твой отец мертв, — сказал вдруг Вик, и Линкольн сильнее сжал руку Октавии. — Я видел, как он умер.
— А она? — быстро спросила Октавия. — Она тоже умерла?
— Командующая отрубила ей руку и пробила мечом ее мерзкую голову, — вместо Вика ответил Маркус. — Но сейчас мне кажется, что это недостаточная плата.
— Как думаете, что она будет делать дальше?
Все посмотрели на Линкольна и он нехотя ответил:
— Кровь за кровь. Она будет мстить. И не хотел бы я оказаться на месте того, кто попадет под удар.
***
Лидеры кланов собрались в Люмене к ночи. Весь день Алисия провела на ногах: отдавала приказы, выслушивала донесения, передвигалась туда-сюда словно ураган, не обращая внимания на боль в ноге. Розмари пыталась подступиться к ней с успокоительным, но Алисия лишь глянула, и та удалилась, бормоча под нос какие-то ругательства.
Когда стемнело, на площади развели костры. Лидеры кланов заняли свои места на подготовленном возвышении, туда же поднялась и Алисия.
Она стояла, опираясь на палку и глядя на собравшийся внизу народ Нового мира. Люди молчали: все понимали, что причина собрания — не радостная, а тревожная.
